Дни знамений - Катарина Керр

Напротив него сидела хорошенькая девушка, которая не сводила с него глаз с таким выражением жаркого влечения и печали, словно и в самом деле любила его в прошлой жизни.

– А, Джилл, вот и ты! – вскричал Саламандр. – Составь нам компанию! Друзья мои, знакомьтесь: это Джиллиан из Брин Торэйдик, странствующая собирательница знаний, которая оказала честь мне, недостойному, взяв меня с собою на поиски редких манускриптов. Она исполняет особое поручение ученых жрецов Умглэйда, таинственного, волшебного острова в отдаленных землях!

Труппа откликнулась на этот каскад вздорной болтовни благоговейным молчанием, мужчины повскакивали, стали кланяться, женщины склонили головы, кроме Мархи, которая просто уставилась на Джилл. Седоволосый человек, сидевший рядом с Саламандром, предложил Джилл свое место, но она попросила его не беспокоиться.

– Мне нужно только перемолвиться с Саламандром, – сказала она. – Пара слов, не больше. Мне обычно хватает пары, во всяком случае.

Укол заставил его поморщиться. Тем не менее, он встал и последовал за нею во двор, где можно было переговорить наедине. Джилл присела бочком на краю фонтана и укоризненно сказала:

– Я хотела путешествовать спокойно!

– О да, да, конечно. Я помню, ты что-то такое говорила. Но в большой компании нам будет безопаснее.

– Я что-то не слыхала ни о какой опасности! Саламандр вздохнул и присел рядом с ней.

– Давай начистоту, – Джилл перешла на деверрийский язык, чтобы их точно никто не мог понять. – Ты это затеял из-за девчонки, ведь так?

– Не только!

Она приподняла одну бровь.

– Джилл, им необходима моя помощь! Глава их труппы просадил все денежки на белом зелье, и они застряли тут, далеко от родного дома, без надежды заработать еще хоть ломаный грош…

– Сердце у тебя большое, вместит целый мир, да и язык длинный, всюду достанет. Я уверена, что этот приступ человеколюбия вызван все-таки девчонкой!

– Нну… в общем, да. – Он сунул руку в воду и стряхнул капли. – Нну… – он вскинул голову, одарив Джилл одной из своих сияющих улыбок. – Но если ты хочешь снова посетить того книготорговца в Индерат Ноа, нам в любом случае нужно вернуться на Главный остров, и пересечь его отнюдь не гостеприимные пространства. Почему бы им не поездить вместе с нами?

– О, в самом деле! И девушке будет, конечно же, лучше под твоим присмотром, чем на вольной воле?

Саламандр взял ее руку и поцеловал.

– Прими мою великую благодарность, о повелительница сил потусторонних!

Джилл выдернула руку и вскочила, мотнув головою. Она досадовала более на свою снисходительность к нему, чем на его желание добиться снисхождения. Однако позже, услышав историю Мархи, вынужденной скитаться по свету вместе с одурманенным отцом и его молодой ревнивой женой, она решила, что все сделано правильно: девочке лучше оставаться с ними. Конечно же, члены труппы согласились с этим. Поздно вечером, когда хозяин гостиницы нехотя подал им обед, а потом нашел каждому по комнате, Джилл вышла во двор подышать прохладным воздухом, и Китта с жестяным фонариком в руке отыскала ее там.

– Я хотела поблагодарить вас за то, что вы позволили Саламандру взять нас к себе. Если бы он не предложил нам деньги вперед, чтобы добраться до дому, уж не знаю, как бы мы выкрутились!

– По сути, он решил все это сам, но я не возражаю.

– Ой, да что вы! – Китта гортанно рассмеялась. – Всякому же понятно, что решение принимаете вы, сколько бы слов ни тратил он, а он, Владычицей звезд клянусь, слов тратит бессчетно! Я рада, что мы успеем увезти Марху, пока она не передумала и не вернулась к отцу!

– Семейные узы нелегко порвать, а она еще так молода!

– Да… – Китта опустилась на облицованный плиткой край фонтана. Даже сидя она могла глядеть прямо в глаза стоящей перед нею Джилл. – Она дитя, но мудрое не по летам… во многих отношениях, скажем так. Когда речь идет о других…

Джилл ждала продолжения, не уверенная, куда та клонит. Китта, нахмурившись, следила за колышущимися на воде бассейна отблесками огня от фонарика.

– Видала я такое прежде, – сказала она наконец. – Молоденькая девочка и красавец парень оказываются в одной труппе. Порой кончается плохо – плохо для нее, во всяком случае. Я хочу внушить ей хоть малость благоразумия. Так что вы не беспокойтесь, она не натворит глупостей с вашим мужем.

– Что? – Джилл засмеялась. – Уверяю вас, Саламандр мне вообще никто! Ну, можете считать его самое большее моим братом!

– А! Ну, тогда задача наполовину упрощается.

– А какова же вторая половина?

– Не хотелось бы мне увидеть Марху беременной и брошенной.

– Он такого не сделает. Трудно поверить, но хоть он и выглядит самовлюбленным типом, способным уйти, не оглядываясь, в душе он не таков. Ему можно доверять – он ведет себя с женщинами намного честнее большинства мужчин.

– Значит, беды не будет? – Китта задумалась надолго, потом улыбнулась. – Ну, теперь мне стало легче. Мне бы очень не хотелось видеть, как дитя уйдет от одной напасти, чтобы напороться на другую!

Китта забрала фонарик и ушла; Джилл осталась в темноте, наслаждаясь прохладой. Луна, еще почти полная, прошла уже зенит и клонилась к западу. Серебряный свет каплями росы ложился на разбросанные деревья, мерцал на струях фонтана. Джилл залюбовалась этой игрой света, и тут вдруг лучи его уплотнились, образуя некую фигуру, словно дым над угасающим костром. Сперва Джилл подумала, что это духи из Вольного народца затеяли игру в струях воды; потом она заметила, что луч почти осязаемого света вращается, растет, тянется ввысь, пока не приобрел вид серебряного столба, высотой футов десять и четыре в поперечнике. Внутри столба проявились смутные очертания живого существа, похожего на эльфа, сияющего, не столь плотного, как вода, но плотнее, чем лучи света.

Джилл подняла руки до уровня груди, ладонями вперед, и произнесла приветствие Владыкам воды, думая, что перед нею кто-то из них. Но вот очертания прояснились, и Джилл разглядела эльфийскую женщину, странно знакомое лицо с серыми глазами под гривой светлых, серебристых волос.

– Даландра! Как ты… – Джилл от удивления не находила слов.

Одетая в обычную эльфийскую рубашку и кожаные штаны, Даландра казалась вполне материальной, хотя и парила в воздухе над водою бассейна. Джилл никогда прежде не видела ее так отчетливо. На шее у Даландры висел на золотой цепочке большой аметист, искусно ограненный – так показалось Джилл. Она могла различить отдельные завитки ее локонов, складки одежды, даже неясное подобие пейзажа за ее спиной – зеленый луг и одинокое дерево. Но когда женщина заговорила, голос ее прозвучал лишь в мозгу Джилл.

– Что ты делаешь здесь?

– Пытаюсь выяснить значение слова, начертанного на кольце с розами. Помнишь? Родри Майлвад носил его.