Стихия огня - Марта Уэллс

— Пошли кого-нибудь за людьми, оставленными у ворот. Мы намереваемся до основания разобрать этот дом.

Когда гвардеец ушел, Каде обошла комнату, разыскивая в стенах потайные двери. Насколько мог судить Томас по ее виду, занятие развлекало Каде, явно не смущавшуюся тем, что Лестрак практически только-только расстался с душой. Нисколько не волновало это и самого Томаса; во-первых, этот человек был ему безразличен; во-вторых, если правдива хотя бы половина из его подозрений, Лестрака все равно ждала бы казнь. Кроме того, он и сам был в известной степени удовлетворен. Быть может, поведение Каде досаждало ему именно потому, что он ощущал примерно то же самое.

Вернувшись к столу, Каде взяла бутылку и вылила остатки вина на полированную поверхность. Дважды помешав в лужице пальцем, она принялась внимательно разглядывать ее.

Не желая спрашивать, Томас зашел сзади, чтобы посмотреть, чем она занята. Не отрываясь, Каде схватила его за рукав. И прежде чем Томас успел высвободить руку, он заметил, как на винную лужицу набежала тень и что-то появилось внутри нее… О Боже, лицо мужчины. Поначалу изображение оставалось расплывчатым и нечетким, словно в плохом зеркале, и вдруг как-то прояснилось, являя полное сходство с мужчиной, находившимся сейчас в соседней комнате, тем самым, кого он видел вчера при дворе вместе с Дензилем.

Каде негромко сказала:

— Так я и думала. Он был здесь, и они подрались или по меньшей мере поссорились. Сильные эмоции всегда оставляют самый яркий след.

Она выпустила руку Томаса, тот шагнул назад, и лужица приняла прежний вид. Капитан лишь теперь понял, как далеко отступили шумы, связанные с обыском в соседней комнате, и пьяные протесты друзей Лестрака, когда на столе отразилось это лицо.

— Он чародей? Быть может, он и завуалировал эту дверь?

— Возможно. Но этот и сам был способен на такое. — Каде кивнула в сторону неподвижного Лестрака. — Вы ведь говорили, что он не был чужд нашему искусству… и к тому же иллюзия оказалась хитроумной, но отнюдь не слишком сильной.

Томас кивнул:

— Он привёл сюда Донтана, тот убил Лестрака, а потом вышел сквозь никем не спрятанную с этой стороны дверь. И задержался здесь, чтобы удостовериться, что поверженный Лестрак не появился с обвинениями в его адрес. Он должен был знать, за сколько времени зелье убьет жертву. Если бы мы чуть-чуть опоздали, то уже не застали бы его в живых.

Каде в задумчивости направилась к двери, ограничившись явно адресованным ему замечанием:

— Ну что же, я рада, что напросилась с вами.

Бросив еще один короткий взгляд на осевшее в кресле тело, Томас последовал за ней.

Потом он велел гвардейцам вынести тело Лестрака так, чтобы видели все его гости, которых собрали в гостиной. Опершись на бильярдный стол, экстравагантно обитый зеленым бархатом и освещенный свечами, расставленными в подсвечниках на высоких бортах, он следил, как знатные гуляки являют ту или иную степень пьяного потрясения. В том числе и Донтан, ничем не отличавшийся от остальных.

— А этих когда будем выводить? — полушепотом спросил Кастеро.

— Немедленно. Пока отведи их в казармы цистерианской гвардии, нарочито громко сказал Томас и прикоснулся к одному из серебряных колокольчиков, пристроенных над бильярдным столом. — Всех, кроме Донтана.

Тот поднял глаза, однако сумел хорошо спрятать испуг, если и впрямь испытал его. Томас терпеливо ждал, пока Кастеро и остальные гвардейцы вывели гостей Лестрака. Когда они вышли, в комнате остались Донтан, трое гвардейцев у двери и Каде, болтавшая ногами, сидя на крышке буфета. Когда Томас поглядел на нее и открыл рот, она немедленно объявила:

— Я уже помогла вам и вела себя сдержанно; по-моему, вполне разумно разрешить мне остаться.

Томас, не скрывая довольной улыбки, ответил:

— Разве что с такой формулировкой.

Презрительно глядевший на них Донтан язвительно произнес:

— Должно быть, у вас есть причины выделять меня среди всех прочих. Чуточку покачнувшись, он схватился за спинку кресла.

— Вы рассудили правильно. Давно ли вам знаком лорд Лестрак?

— Не слишком. Однако я друг герцога Альсенского.

— Это ставит вас сейчас в невыгодное положение, поскольку среди нас нет его друзей.

Отрицать связь с Лестраком было бы глупо для Донтана. Он наверняка прекрасно понимал, что прошлым вечером их видели вместе при дворе. И зачем ему понадобилось являться ко двору? Разве что оживить голема, направить его против некоей кудесницы…

Томас скрестил на груди руки:

— Мне известно, что вы отравили Лестрака.

Донтан напрягся:

— Это оскорбление, и я вызову вас на поединок.

Кто-то из гвардейцев у двери хохотнул, и он презрительно выпрямился.

Игнорируя браваду, Томас уверенно наседал:

— Вы были в той комнате вместе с Лестраком. Речь шла, если я не ошибаюсь, о некоем мелком шпионе по имени Гамбин.

— Я не знаю, о ком вы говорите.

— Лжет, — вставила Каде.

— Благодарю вас, мне это известно, — произнес Томас, наблюдая за реакцией Донтана.

— Должно быть, мне следует чувствовать себя польщенным, раз вы сочли необходимым прихватить сюда свою любимую ведьму, чтобы разделаться со мной, — сделал выпад Донтан, тем не менее растерявший изрядную долю деланного опьянения. Заявление Каде явно потрясло его.

— «Любимая ведьма». А мне нравится, — сообщила Каде, обращаясь, должно быть, к синей фаянсовой вазе, что стояла рядом с ней на крышке буфета. — Я хочу наложить на него проклятие.

— Вот что, любимая ведьма, если вы не будете сидеть тихо, вам придется выйти отсюда.

Каде, сощурясь, бросила на Томаса укоризненный взгляд, а потом одарила Донтана взором настолько лукавым и злобным, что он просто не мог его выдержать и опустил глаза.

Томас задумчиво посмотрел на задержанного и спросил:

— Вы чародей?

— Нет.

— Значит, вы просто интересуетесь магией подобно Лестраку?

Томас не забыл последние слова молодого лорда: «Он обещал научить власти». Человек, уже познавший вкус чародейской силы, способный сделать невидимой дверь или навести смерть на сделавшегося бесполезным шпиона, будет испытывать невероятное искушение научиться чему-то большему у настоящего мастера вроде Грандье.

— Нет, это не так. — Донтан пренебрежительно отвернулся. Кажется, он помедлил, прежде чем ответить.

— Волшебник ли он? — спросил Томас, обращаясь к Каде.

Она запустила руку в карман своего балахона, а когда извлекла ее, пальцы оказались перепачканными какой-то темной пылью. Она осторожно прикоснулась к уголкам глаз, а потом поглядела на Донтана.