Тайный рыцарь - Руслан Мельников

Благородные германцы, претендовавшие на выгодный бой, возмущенно галдели, но поздно… поздно… Тайный рыцарь уже склонял свое тупое копье, готовясь к сшибке.

Земовит тоже занял позицию. Прежде чем был подан сигнал к бою, разодетый поляк что-то грозно проревел из-под шлема. Слов разобрать не удалось, но и без них ясно: сын Конрада Мазовецкого разъярен до крайней степени. Еще бы! Ему, польскому княжичу, смеет противостоять какой-то безвестный рыцарь, не потрудившийся даже представить герб своего рода! Впрочем, в победе над дерзким наглецом Земовит, похоже, ничуть не сомневался.

Старший герольд взмахнул флагом, отступил к трибунам. Всадники пришпорили коней, ринулись навстречу друг другу. Оба сидели в высоких седлах умело и уверенно. Оба пригнулись, прикрывшись большими треугольными щитами по самую смотровую щель топхельмов. Оба крепко держали длинные тяжелые копья. Мастерством копейного боя противники владели в равной степени искусно, и предсказать исход поединка заранее было бы весь, ма затруднительно. Хотя, если учесть, что у Земовита и конек получше, и усиленные турнирными пластинами доспехи попрочнее…

— Сейчас они преломят копья о щиты или доспехи. Тот, кто не удержится в седле, будет считаться побежденным. А если удар высидят оба, схватка должна повториться. Вот только я не вижу у тайного рыцаря оруженосца с запасным копьем…

Возбужденная Аделаида говорила, не глядя на мужа. Все ее внимание без остатка уже поглотил поединок. Княжна аж разрумянилась от азарта и едва не подпрыгивала на месте. Глаза дочери Лешко Белого блестели почти оргазмическими огоньками.

Грохот. Треск. Как и предсказывала Аделаида, оба копья разлетелись в щепки. Но в щит ударило лишь одно из них — в тот щит, что без герба. А вот другое… За мгновение до сшибки тайный рыцарь вдруг приподнял коронообразный наконечник. Его удар пришелся по шлему польского княжича. Коронель угодил точно в лицевую крестообразную пластину.

Голова Земовита откинулась назад. Вслед за головой подалось и тело. Белый на красном геральдический орел улетел в одну сторону, обломок копья — в другую. Сам всадник, перевалившись через высокую заднюю луку седла, тяжело сверзился наземь. Толпа выдохнула. Удивленно. Сочувственно. Радостно.

— Вот это да! С первого удара! В голову!

Княжна была в восторге.

— Ну, с первого, ну, в голову, ну и что…

Бурцев хмурился. Знакомое чувство ревности вновь неприятно кольнуло сердце. С такой женушкой ревновать, блин, вовек не разучишься.

— Ты не понимаешь, Вацлав! Это мог сделать лишь искуснейший воин. Нанести точный удар в голову на полном скаку гораздо сложнее, чем попасть в щит или корпус. Зато если это удастся, в седле противник нипочем не удержится. Упадет, как пить дать, упадет. Да что там упадет! Таким ударом в голову можно покалечить человека и убить его даже тупым коронелем турнирного копья.

К Земовиту Мазовецкому уже спешили слуги и оруженосцы. Неподвижный княжич и в самом деле походил сейчас на покалеченного коматозника. А еще больше — на покойника. Навешанная на шею и грудь дополнительная защита не спасла сына князя Конрада. Вот тебе и копье мира! Ох, небезопасная, блин, забава эти турниры. Бурцев поежился. Не хотелось бы ему когда-нибудь подставить собственную черепушку под такой вот удар. Простым нокаутом тут не отделаешься. И самый прочный шлем не поможет.

Сбитый поляк по-прежнему не шевелился. Здорово ему все-таки досталось. Тяжелое сотрясение мозга — это в лучшем случае. В худшем — перелом основания черепа и крышка богатого гроба.

Похоже, бедняге Земовиту все-таки светил гроб. Из свиты Германа фон Балке вышел старик в белой накидке с черным крестом. «Этот — не рыцарь», — сразу понял Бурцев. Вместо доспехов пожилой немец носил под тевтонским плащом монашескую рясу. На груди дедка висело простенькое распятие.

— Духовный брат ордена! — прошептала Аделайда. — Брат-каноник! Значит, дело совсем плохо.

Священник скорбно покачал головой, осенил неподвижное тело крестом, вернулся на место. Сто пудов: готов Земовит…

— Господь, да прими грешную душу! — Аделаида перекрестилась.

Безгербный победитель тем временем неторопливо возвратился к месту сшибки. Остановил коня, любуясь возней прислуги вокруг поверженного противника. Потом так же не спеша, шагом поехал прочь с ристалища. Вопреки правилам, на трибуны с важными персонами он даже не взглянул. Зато трибуны, не отрываясь, смотрели на него.

Руку поднял Герман фон Бальке. Взвыли трубы. Замерла толпа. Тайный рыцарь натянул повод.

Голос у тевтонского ландмейстера немногим уступал по силе трубному звуку. Фон Бальке сообщал, что бой ему понравился и он рад победе незнакомца над заносчивым польским княжичем. Довольный ландмейстер даже пообещал тайному рыцарю, помимо имущества побежденного, щедрую награду от братства Святой Марии и от себя лично… Взамен фон Бальке просил победителя открыть свое лицо, имя и фамильный герб.

Ни единой просьбы орденского начальника тайный рыцарь не выполнил. И не проронил ни слова в ответ. Лишь молча тронул шпорами конские бока и вновь направился к выходу с ристалища. Судя по возмущенному гулу, это было верхом непочтительности.