Искусство быть напарником - Анастасия Левковская

– Ира! – громким шепотом позвала она. – Ты спишь?

– Угу, типа того, – тоже шепотом отозвалась я.

– А что между вами происходит?

Я чуть не взвыла. Вот спасибо, дорогая подруженька! Вместо того чтобы отвлечь меня от этих мыслей, решила в них попросту утопить! Я крепко сжала губы и решила не отвечать. Может, подумает, что меня отрубило, и отстанет?!

Угу, размечталась.

– Ну, И-и-ир! – умоляюще протянула волчица и потрясла меня за плечо. – Я же спать не могу! – жалобно проговорила она. – Помру в расцвете лет, сама же виновата будешь! Ну, И-и-ир! Расскажи, а! Мы же подруги!

Нет, не отстанет.

Пришлось повернуться к ней.

– Мышь, а если бы я знала, – хмуро сказала я, включая фонарик. – Если честно, вообще уже ничего не понимаю. Сначала он меня позвал замуж, но потом оказалось, что это было сделано специально для прослушки. А еще немного позже – что он все равно считает шикарной идею нашего брака. Ну а вот сегодня поцеловал… Причем так, что моя крыша чуть не покинула меня вместе с мозгами в тот самый момент, когда наши губы соприкоснулись.

– Вот сейчас я вообще ничего не поняла, – растерянно помотала головой подруга. – Ты можешь толком объяснить, что между вами произошло за эти несколько дней?!

Я закатила глаза, но все-таки принялась за подробный рассказ.

Маринка слушала меня не перебивая, да и вообще казалось – даже не мигала. И лишь когда я закончила свой монолог на том моменте, как нас с Ристом подобрали они с Вереском, с возмущением выдохнула:

– Не, ну козел!

Я с интересом приподняла бровь, поглядывая на волчицу, чье хмурое лицо в тусклом свете фонарика казалось старше.

– Я его сто лет знаю, но такого свинства за ним не помню! – откровенно сказала она. – И вроде не дурак… Но если уж решил девушку на серьезные отношения раскрутить, то, может, стоит начать с романтики? А не как в том фильме: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен – чего зря время терять»![4]

– Да какая романтика, – вяло отмахнулась я. – Он к этому относится исключительно как к деловому соглашению. Я вообще сомневаюсь, что действительно ему нравлюсь.

– Пфф! – фыркнула Мышка. – А целовал тебя он тогда зачем?

Вопрос был интересный, потому что выбивался из выстроенной картины мира. Но… скажу честно, думать на эту тему я не хотела. Поэтому смерила подругу выразительным взглядом и отрезала:

– За шкафом! Хватит уже! – И кровожадно улыбнулась. – Лучше расскажи мне, как тебя так с Вереском угораздило.

– Ой… – Она отвела взгляд.

Мне почему-то подумалось, что волчица покраснела.

– Вот именно что «ой», – весело отозвалась я. – Помнится, кое-кто, не будем тыкать пальцем, божился, что у нее всю симпатию к этому типу отшибло, когда тот нянькой заделался.

– Как видишь, не отшибло, – вздохнула она, а потом мечтательно протянула: – Он такой… такой…

– Долбаный эльф, – со смешком подсказала я.

– Вот да, – неожиданно согласилась подруга. – Точнее не скажешь.

Я недоуменно подняла брови.

– Короче, таких не бывает, – вдруг выдала она. – Если все эльфы были такими, как он, очень жаль, что их больше нет.

Честно говоря, я ни черта не поняла. Но то, что подруга моя настолько втрескалась в Вереска, что идеализирует, – было видно невооруженным взглядом.

– В общем, я почти сразу осознала, что он мне очень нравится, – тихо созналась Мышка. – И это меня бесило. И чем больше нравился – тем больше бесило… Все мои выходки, они же именно из-за этого были… А этот гад еще смотрел так понимающе, видимо, раньше меня понял, что я влюбилась… Ну а потом он собрался к вам и без меня! – обиженно выдохнула она. – Ты бы слышала, что я устроила! Со мной даже мама спорить не решилась. Или рассудила, что это неплохой опыт, кто ее знает? А Дана, чтобы просто запереть меня, дома не оказалось…

Вот это да, я еще думала, как это наш драгоценный Данила, который вечно трясется, чтобы дорогие ему женщины ни во что не вляпались, это допустил. Представляю, как он рвал и метал, когда все выяснилось…

– А потом была ночь в отеле. – Голос Мышки упал до шепота. – Мы же парочку изображали… Ну и я перестаралась… Или подсознательно того хотела?

– Так, Мышь, честно говоря, я ничего не поняла!

– Слушай, ты, – обиделась подруга, – думаешь, мне легко все это рассказывать? Как получается, уж прости! Я не каждый день взрослого мужика поцелуями довожу до того, что он от меня чуть не сбежал!

– О! – обрадовалась я. – Теперь понятнее! А да-а-альше? – предвкушающее промурлыкала.

– А что дальше… – Тихий вздох. – Обиделась. Девушка я, или где? Сказала, что я к нему со всем чувством, а он дурак. И что, если я ему не нравлюсь, лучше пусть сразу скажет, а не снисходительно улыбается, как он любит.

– А он? – Я ерзала на месте от нетерпения, а внутри что-то сладко замирало, словно все это не с Мышкой было, а со мной.

Сопереживание – страшная штука.

– Сказал, что нравлюсь, и даже очень. Только мелкая еще и не понимаю, что творю, – буркнула подруга, а затем возмущенно прошипела: – Мелкая! Не понимаю, что творю! Короче, не виноватая я, он сам меня спровоцировал!

– Дай угадаю, – медленно проговорила я, давясь смешками, – ты решила ему доказать, что не мелкая ни разу. И соблазнила.

– Ага, – шмыгнула носом волчица. – Только я не думала, что все получится… Думала, он опешит, признает, что не прав, и все такое… А этот гад взял и соблазнился! А потом и меня…

Я не выдержала и все-таки рассмеялась.

– А как же три раза предлагал остановиться? – подколола я ее, напомнив ту пламенную речь перед Ристом.

– Ты предлагаешь пойти сказать правду? – иронично поинтересовалась она и покачала головой. – Нет, для всех пойдет официальная версия. Поэтому очень тебя прошу – не распространяйся.

– Заметано, – отрывисто кивнула я и, понизив голос, спросила: – И как тебе?

– О-о-о! – с придыханием протянула Мышка. – Ир, он такой…

– Долбаный эльф, – со смешком подсказала я.

– Ну да. – Она ответила тоже смешком. – Короче, восхитительно все. Вот только не знаю, надолго ли.

– Надолго, – авторитетно заявила я, вспомнив, что так и не поделилась с подругой информацией.

Зря я, что ли, разведчиком работала и спалилась по-глупому?

В общем, после того как я поведала весь разговор Мышке, та просто стала недоступна. Блаженная, на грани идиотской улыбка подсказывала мне, что только моей информации ей и не хватало для счастья. И даже то, что Вереск до сих пор не понял, любит ли, ее не смущало.