Собиратель зла - Виктор Ночкин

— Смотрите, вот он, это он!

— Он убил волка! Они сражались целый час!

— Два часа! Два часа дрались!

— Смотрите, у него кровь, оборотень укусил его за руку!

— Герой!

— Слава Свету, что еще встречаются герои в наше убогое время!

Корди огляделся, потом поднял руку и осмотрел ссадины на тыльной стороне ладони. Болтовня зевак его не волновала, а что рука пострадала — это он только сейчас заметил. Юноша пошел к лошади, которую оставил, привязав к задней стенке клетки. Там была низкая толстая дверца, в которую заводили рабов, на ручку этой дверцы он и намотал поводья. Корди почти не помнил, как спешился, — слишком уж сильным оказался зов.

— Великий воин, спаситель!

— Такой молоденький!

— Смотрите, какой!

Люди снова расступались перед Корди. Он брел, не поднимая глаз, в тесном коридоре среди толпы.

— А эти, из Ордена, ничего не сделали. Только обещают, а сами!..

— Да, верно! Ни они, ни Совет! Зачем мы платим налоги?

Корди нашел среди поклажи флягу, там должно было оставаться немного воды. Встряхнул, выдернул зубами пробку, полил себе на руку, чтобы смыть кровь.

— И то верно! И налоги платим регулярно, да еще и Ордену жертвуем! — Человек, который это выкрикнул, наверняка никогда не жертвовал Дому Света, такие обычно возмущаются громче всех.

Юноша допил остатки воды из фляги, отвязал поводья и сел на коня. Люди снова попятились, когда он развернул лошадь. Вероятно, горожане считали, что он должен что-то сказать, возможно, даже произнести целую речь. Но Корди не было дела до толпы, он исполнил то, к чему его готовил хромой до самой смерти. Что толпа с ее ожиданиями? Юношу куда больше беспокоило, что старый собиратель не отзывается из памяти. Воспоминания о старике превратились в тень, померкли и съежились — наверное, теперь старик не будет приходить во сне.

Тут из домика работорговца выволокли старого невольника, его наконец-то освободили от цепей. Оказавшись на свету, дед перестал дрожать, оглядел толпу и закрыл глаза. Из-под морщинистых век потекли слезы, все гуще. Невольник всхлипнул. Мужчины, которые держали его под руки, отпустили старца и расступились. Раб пошатнулся и сел на крыльцо. Он рыдал навзрыд, размазывал по темному загорелому лицу грязь, икал, шмыгал носом и судорожно сотрясался при каждом шумном вздохе. Похоже, он только сейчас понял, что жив.

Зеваки притихли, глядя на старца. Корди удалялся, кое-кто из зевак вспомнил, вслед всаднику закричали похвалы и благодарности, он не оборачивался.

В этот миг неподалеку от поворота к замку Прекрасного Принца трое добрых братьев, сопя и краснея от натуги, пытались поднять огромное тело доброго Хагнея, чтобы взгромоздите на лошадь. Мертвого магистра нужно было доставить в Раамперль для торжественной погребальной церемонии.

* * *

Когда добрые братья доставили мертвецов к Раамперлю, в городе царило приподнятое настроение. По улицам ходили толпы, люди перекликались и поздравляли друг друга, будто нынче был праздник. Орденским пришлось придерживать коней. Люди не расступались перед кавалькадой, пока не замечали, что везут мертвецов, — тогда нехотя уступали дорогу. Покойники вызывали больше почтения, нежели живые воины Ордена.

Общительный Кервин, улучив момент, окликнул прохожего:

— Что случилось? Почему веселье?

Горожанин помедлил, потом объявил:

— Оборотня убили! Нашелся смелый человек, прикончил тварь! Пока другие…

Человек хотел сказать, что, дескать, вояки из Ордена бездельничают, пока герои сражаются с нечистью… Фразу человек не закончил, разглядел кровь на белых плащах Хагнея и второго мертвеца.

— Как убили? — вскинулся Бремек. Напасти одна за другой, охотник уже прикидывал в пути, как бы ловчей разделаться с оборотнем без помощи Хагнея. Поимку зверя следовало обставить в духе распоряжений Архольда. — Когда убили? Кто?

На ловчем не было белых одежд, ему ответили охотней.

— Нынче на рынке. Торговцем зверь прикинулся, так объявился какой-то паренек… — принялся обстоятельно рассказывать горожанин.

— Воин, на лошади, с мечом! — перебил молодой подмастерье. — Меч у него вот такой здоровенный!

— Хорошенький мальчик, я его видела, — сообщила полная женщина, — хотя и издалека.

Бремек оглянулся, перехватил взгляд Астуса. Глава представительства пожал плечами. Для рыцаря гибель оборотня не была катастрофой, наоборот — одной заботой меньше… зато поимка убийцы братьев должна была опуститься на его плечи тяжким грузом. А горожане, уже позабыв о воинах в белом, вовсю обсуждали смерть проклятой твари. Вопрос Бремека послужил причиной, чтоб начать разговор. Воины в белом гуськом протискивались мимо собирающейся толпы. Там громко спорили о том, какого роста был волк и сколько разорванных в клочья мертвецов нашли в подвале после битвы.

Добрые братья пробрались в представительство, внесли покойников в здание и уложили на расстеленные плащи.

— Что с этим, проводником? — первым делом осведомился Бремек. Ему требовался свидетель.

— Олвис в сознании? — присоединился Астус.

Оруженосец, к которому был обращен вопрос, развел руками.

— Нет, сразу же в беспамятство провалился. Лекарь говорит, неведомо, будет ли жить. Много крови потерял.

— Проклятье, — бросил ловчий. — Я хотел узнать, как выглядел убийца… если он в самом деле один. Проведите меня к этому Олвису, может, удастся привести его в чувство.

— Лекарь сказал — не беспокоить, — возразил оруженосец.

Охотник хотел было настоять на своем, но Астус встал на сторону подчиненного.

— Брат Бремек, если речь идет о жизни и смерти служителя, следует слушать советов лекаря. Лекарь считает, что беспокойство может убить Олвиса, значит, лучше нам дождаться, пока он сам придет в себя.

— Но он — единственный свидетель…

— Брат Бремек, мы по-прежнему верим в ваш талант охотника, — Астус заговорил жестче. — Сегодня Орден потерял двух братьев…

— Вот именно! И…

— И я не допущу, чтобы из-за неразумной спешки умер добрый человек, верно служивший братству, — твердо закончил Астус. — Пока Олвис находится между жизнью и смертью, мы обойдемся без его показаний и положимся на ваши способности. Вы ведь отличный следопыт, верно?

В голосе рыцаря не было ни малейшей издевки, но Бремек понял намек — пока что он упустил зверя. Оборотня обнаружил не великий охотник Бремек, а никому не ведомый воин. Ловчий ощутил укол ревности к чужой удаче, но сумел совладать с чувствами и взял себя в руки.

— Да, брат Астус, — как можно спокойней согласился охотник. — С вашего позволения, я хотел бы поглядеть на героя, которому удалось убить волка. Это можно устроить? А потом я снова отправлюсь на место, где умер добрый Хагней, поищу улики.