Ежка против ректора - Татьяна Осинская

– Сынок, дай папе отдышаться!

На поляне перед домом шел шуточный бой между таким же темноволосым мужчиной и мальчиком лет двенадцати. Несмотря на деревянные мечи, сражение было зрелищным и захватывающим. И каждый раз, когда клинок попадал плашмя мальчику по мягкому месту, ребенок на руках у женщины заливался хохотом, вызывая на губах отца семейства ответную улыбку. Такая мирная картина…

Но странная тревога, разлившаяся в воздухе, мешала сполна насладиться счастьем. Что-то далекое, но уже такое пугающее, медленно надвигалось с севера, заставляя все чаще оглядываться на лес. Некогда бывший родным и таким знакомым, он вмиг превратился в страшного врага, скрывающего в тени неизвестность. И то, что пряталось среди деревьев, упивалось своей силой и чужими страхами, выжидая момент для решающего броска…

Резко открыв глаза, я некоторое время вглядывалась в густую темноту, пытаясь понять, где нахожусь и как тут оказалась. Почувствовав движение за спиной, резко скатилась с кровати, одновременно зажигая огненный шар и выхватывая из подпространства меч. Один взгляд… и оружие снова испарилось, а свет от огонька стал приглушенным.

На соседней подушке, отбросив в сторону одеяло, словно в бреду, метался мой шиалл. Длинные волосы взмокли и спутались, а лицо напоминало восковую маску. Пугающее зрелище чужого кошмара всего на мгновение заставило застыть каменным изваянием и обхватить себя за обнаженные и озябшие плечи. В следующее же мгновение в камин полетел сгусток пламени, затанцевавший на голых камнях, наполняя помещение теплом. Я же, наученная прошлым опытом, осталась на месте, не рискнув приблизиться к мужчине.

– Мстислав, проснись!

– Мама…

Это единственное слово заставило до боли закусить губу и приблизиться к медленно просыпающемуся шиаллу. Склонившись над ним, я убрала с лица спутавшиеся пряди. Провела кончиками пальцев по щекам, стараясь поделиться своим теплом. А потом подтянула одеяло и легла мужчине под бок, накрывая нас обоих. Говорить что-либо или спрашивать не хотелось – он сам расскажет, когда будет готов. А вот отвлечь надо было, и срочно.

– Как все прошло?

– Замечательно. Все малыши выжили, и это невероятная удача.

– Ты молодец!

– Мы молодцы, Чертёнок. Если бы не ты, мне пришлось бы вызывать мага с подходящей силой. А это лишняя трата времени, и неизвестно, смогли бы мы сохранить всех… Ты умничка, родная.

Смутившись, я спрятала лицо на груди мужчины и блаженно закрыла глаза. Было так хорошо и светло. Так… правильно.

– Мстислав, почему правитель великанов назвал меня твоей льдинкой?

– Не знаю, – недовольно произнес мужчина, и я почувствовала отголосок раздражения.

– А что это означает?

– Так ледяные называют своих… невест.

– Невест? – удивилась я.

– Когда взрослый великан достигает подходящего возраста, он выбирает себе Льдинку, из которой в дальнейшем и растит себе жену.

– То есть они сами создают себе жен?

– Да, ребенок. У великанов всегда рождаются только мальчики. Девочек создает древняя магия.

– Ничего себе… Хорошо же они устроились – сами создали жену по своему вкусу, воспитали, как захотели, и наслаждаются. А о правах и желаниях женщин хоть кто-то подумал? – Моему возмущению не было предела.

– Они не знают иной жизни, поэтому довольны и счастливы. И не смей лезть в это дело! Только восстания ледяных дев нам не хватало!

– Ладно, – недовольно засопела я. – Но это не отменяет вопроса, почему меня обозвали твоей льдинкой.

– Вот у Октарона и спросишь. Все, нам пора вставать.

Ну пора так пора. Хотя, признаюсь честно, с удовольствием провела бы еще несколько часов в теплой постельке. А еще лучше – в ванне, чтобы распарить уставшие мышцы, а затем втереть расслабляющие ароматные масла. Эх, мечты-мечты…

Великан дожидался нас за окном, но, как и до этого, не лез с вопросами, пока мы не поели. Интересно, а поужинали или уже позавтракали? Из-за отсутствия солнца казалось, что на улице царит вечная ночь, а завтра так и не наступит. Неприятное чувство и пугающее.

– Зимней стужи, – поздоровался правитель великанов и тут же перешел к волнующей его теме: – Все получилось?

– Даже лучше, чем я рассчитывал. Выжили все.

– Хвала Снежным богам! – выдохнул Октарон, разукрашивая стекла морозными узорами.

– Простите за любопытство, но для чего проклявшему сердце великана? – не сдержалась я.

– Есть древние обряды, в которых сердце ледяного великана является одним из обязательных компонентов. Но этих обрядов немало, чтобы делать выводы и понять мотивы мага, – ответил Мстислав, сжимая в ладони бокал с коньяком.

– Ничего, завтра эта лужа окажется в нашей власти, и тогда…

Что тогда будет, знать категорически не хотелось, а уж участвовать – подавно!

– Повелитель Октарон, извините за очередной вопрос, но почему вы назвали меня льдинкой?

После этого в помещении воцарилась тишина, а я почувствовала волны напряжения, рванувшие от шиалла.

– Потому что льдинка и есть, – по-доброму улыбнулся великан, заглядывая в размороженное магией окно. – Я вижу связь между вами.

– А-а-а, так вот в чем причина! – выдохнула я, хотя в глубине души, очень-очень глубоко, готова была расплакаться от разочарования. – Это не та связь, на которую вы намекаете. Все несколько сложнее.

– Неужели? – насмешливо осведомился ледяной, вызывая нехорошее подозрение. – А мне казалось, что брачный обряд весьма прост.

Хорошо, что свой бокал я оставила на столике! От такого заявления я невольно приоткрыла рот, а руки нервно дрогнули. Не-е-ет, великан наверняка ошибается! Я уверена в проведенном обряде! Во всех словах и действиях!

– Девочка, я никогда не ошибаюсь, – словно прочитав мои мысли, ответил великан и сбежал от дальнейших расспросов, дыхнув на окно.

Некоторое время я сидела молча, не в силах собраться с мыслями и взглянуть на шиалла. Молчал и он, позволяя мне первой сделать шаг.

– Сколько у нас времени до операции по захвату мага?

– Чуть больше суток.

– Успеем перенестись в степь? Мне необходимо… Хочу поговорить с бабушкой.

– Придется сделать несколько переходов, но да, успеем. – Голос Мстислава звучал как-то подозрительно спокойно.

– Тогда не будем терять времени, – произнесла я, мысленно умоляя духов предков остановить это самое время, горной рекой хлынувшее в мою жизнь.