Крылья черепахи - Александр Громов

Была такая глупая песенка: «Ни минуты покоя, ни секунды покоя». Ее-то я и вспомнил, когда ко мне пристали: напиши, мол, да напиши. Неймется им. Подозреваю, что оба они исповедуют принцип: если матросу нечего делать – пусть драит медяшку. И ведь что характерно: отбрила их Милена, отказалась строчить мемуар – они особенно и не настаивали. Монолит, а не тетка. Ну, она – Милена, ей море по колено...

Хотя, с другой стороны, кому и писать после Виталия и Феликса, как не ей? Все-таки училка словесности, правила грамматики помнит, а я, кроме «жи» и «ши», ни в зуб ногой и до сих пор со вздрогом вспоминаю «трехъярусный» и «предъюбилейный». Ну, Виталий сказал, что ошибки потом выправит, какие сможет, и все такое, а Феликс похлопал по плечу: дерзай, мол, благодарные потомки тебя не забудут.

Дерзаю.

Скромное такое дерзание, сугубо местного масштаба.

Понятно, я первым делом потребовал дать мне почитать, что там они сами написали. Поломались, но дали. Едва разобрал. Почерк у нашего писателя, как у дважды второгодника, притом страдающего нервной трясучкой. Читал – ржал. Пинкертоны! Это надо же – настолько не въехать в ситуацию! Ортопед еще ничего, а писатель меня просто удивил. Не понять сразу, что тогда в холле перед панно мы с Феликсом выгораживали малолетнего взломщика Кешу ради чудесной старушки Мариванны! Лучше уж нанопитеки, чем сердечный приступ и все такое. Черствый и бестолковый народ эти писатели, ей-ей.

Феликс – тот умнее. Углядел камешек у покойного мафиозо, вспомнил, что видел меня однажды с «Практическим руководством», ну и связал одно с другим. Мотив, мол, убийства и все такое. Да, камешек уникальный, только я-то тут при чем?..

Вот чего терпеть не могу – это когда подбираются сзади и заглядывают в тетрадку. Будто крадут с тарелки. Взорвался, наорал. Мне в ответ: полдня сидишь, а родил всего одну страницу? Едва не бросил писать к чертовой маме. Да, одну страницу, а не две и не десять. Хотите быстрее – верните тетрадь нашему писателю, он их рожает, страницы эти, как свиноматка поросят и все такое.

Смирились, отстали. Ну то-то. Сейчас им небо вообще с овчинку покажется, потому что я начну сначала.

В санаторий меня спровадили родители, я и не протестовал. Моцион на природе, здоровый воздух и все такое. А главное, местная минералка, по слухам, полезная людям с эндокринными проблемами, которые у меня с детства. В школе меня Пельменем дразнят, то есть они думают, что дразнят, а мне-то что. Пельмень так Пельмень. Не навоз. Ценный питательный продукт для тех, кто не причисляет себя к скарабеям.

Выпускной класс, семнадцать лет без одного месяца, сто тридцать кило веса и все такое. Это я. Преобладающие интересы: математика, физика, отчасти химия. Увлечение последних пяти лет: минералогия. Объекты ненависти: гуманитарные предметы, особенно языки. На второй день в «Островке» обнаружил в кармане своей сумки пособие по русскому языку для поступающих в вузы. Наверняка мама подложила, как террорист – мину. Я, конечно, пособие и не открывал, поскольку приехал поправлять здоровье, а не наоборот. Подумал, что до вступительных в универ еще успею ознакомиться с правилами правописания всяких там деепричастий, а в аттестате мне трояк так и так нарисуют.

Попробовали бы не нарисовать. Мало я им олимпиад по физмату выиграл?

Верно подумал, в общем. В ходе рассуждений я ошибся, а в выводе – нет. Правильно сделал, что отложил спряжения глаголов на потом.