Завтра наступит вечность - Александр Громов

Убежден: весьма натуральные охи и причитания «мамы» по случаю очередной длительной командировки «единственного сына» настоящий Свят стерпел бы куда легче, чем я. Нет, я тоже отыграл сцену как надо, но покинул дом не в лучшем расположении духа.

На территорию Корпорации я попал через склад одного из магазинчиков в подземном торговом центре на Манежной. Меня ждали и уже через десять минут доставили в назначенное место. Похоже, руководство Корпорации с параноидальным упорством стремилось упрятать под землю все, что могло. Наивные люди.

– Познакомьтесь, – сказал Стерляжий. – Тот дохляк, который сидит, – Аскольд, специалист по контактам с живыми объектами. А тот разгильдяй, который стоит и таращится, – Святополк, специалист по контактам… с неживыми объектами.

Тощий и нескладный парень с внешностью альбиноса суетливо вскочил и пожал мне руку.

– Очень рад. Аскольд меня зовут. Э… рад, в общем.

– А Рюрика за компанию не нашлось? – ворчливо поинтересовался я у Стерляжего.

Тот посоветовал мне заткнуться. А Аскольду порекомендовал не обращать внимания на выходки «этого фрукта».

Фрукт так фрукт. Не возражаю. Более того, постараюсь не выходить из роли. С точки зрения фруктов, у них только одна неприятная особенность – их едят.

Когда, слегка запыхавшись, вошла Надя, я здорово удивился – она-то тут при чем? Все-таки неумение мыслить логически – страшный бич. Как раз специалиста по контакту с людьми и не хватало группе Стерляжего для полного комплекта. Три спеца-контактера плюс спец по прошибанию лбом каменных стен. Команда.

Из закоулков моего сознания к Наде тут же потянулся Свят, но получил по рукам и сгинул. На меня появление Нади не произвело никакого впечатления, кроме появившегося чувства легкой тревоги.

Там, где Свят не обнаружил бы ничего особенного, я отметил сразу: комната была звукоизолирована. Насчет скрытых камер не уверен, но если они и были, их установила не наша контора.

– Теперь все в сборе, – сказал Стерляжий. – Надя, ты в порядке?

– Десять дней форсированной реабилитации. С кем побегать наперегонки?

Она улыбнулась так, что у любого разом отпали бы все вопросы. Но не у Стерляжего:

– Тогда почему опоздала?

– Спроси у водителя, – парировала Надя. – Пробки на дорогах. И все равно он ездит быстрее, чем я бегаю. Что ты хочешь? Меня сюда привезли прямо с базы.

Запыхавшаяся, выглядела она восхитительно. Я очень понимал влюбленных в нее мужиков, как понимал и то, что на борту «Грифа» она не отдаст предпочтения никому. По сути, все ее искусство природного психолога сводилось к тому, чтобы не допускать драк между претендентами. Любуйся ею, отдыхай душой возле нее – и отвали, не ревнуя, если кому-то надо поправить расшатанную психику больше, чем тебе. Не знающий специфики Бербиков прямо спросил, трахался ли я на «Грифе» и каково заниматься этим в невесомости. Не знаю. Не имею ни малейшего представления. Там даже мысль о сексе не приходит почему-то в голову – возможно, в пище присутствуют определенные добавки. Оно, пожалуй, и к лучшему.

Стерляжий воздвигнулся над нами и толкнул вступительную речь – мол, мы добровольцы и знаем, на что идем, задание сложное, опасность для жизни вероятна, конкретная информация в жестком дефиците, ручаться ни за что нельзя, а кто передумал, пусть заявит об этом прямо сейчас, не опасаясь за последствия. Таковых не оказалось.

– Есть вопрос, – сказал Аскольд. – Сколько примерно времени может продлиться наша миссия?

– Не знаю! – отрезал Стерляжий. – Ни точно, ни примерно, ни приближенно. Вернешься ты оттуда или нет – этого я не знаю тоже. Мне известно одно: Ваня Песков не вернулся, и никто не знает, как он погиб. Что погиб, это почти несомненно…

Я сунулся в память Свята и извлек нужный фрагмент. Верно: Стерляжий однажды сказал, что Песков, первый русский на Луне, погиб при испытании новой техники. Хм… В расширительном смысле, под определение новой техники попадает и Кошачий Лаз…

– Отказаться не желаешь? – совсем другим тоном спросил Вадим Вадимович. Ну просто добрый папочка. – Я же понимаю, все мы люди, все мы человеки…

Аскольд решительно помотал головой. Ну-ну, знаем мы таких… тихих мальчиков, вообразивших себя храбрецами. Их книжная храбрость держится до первого удара по соплям. Лично я предпочел бы в напарники кого-нибудь покрепче. Разумеется, в том случае, если бы мне на самом деле предстояло совершить разведрейд по чужой планете.

Как раз этого мне нечего было опасаться. Операция «Вибрион» вступала в решающую фазу. Через сутки Корпорация лишится орбитальной станции вместе с космическим лифтом. Они сменят хозяев. Уже одно это даст России мощный рывок вперед, но этого мало. Останется Луна Крайняя и, главное, установленный там Кошачий Лаз – выход к Клондайку, Грыже или как там на самом деле зовут ту планету… Выход к золоту и платине. Прочие миры подождут. С персоналом лунной станции, видимо, не будет серьезных проблем – сдадутся сами, голубчики, как проголодаются, и будут эвакуированы лифтом на условиях сотрудничества. Угрозы уничтожить Кошачий Лаз на Бербикова не подействуют. Бывают яростные и убежденные патриоты стран, патриоты идей – не бывает патриотов фирм, когда данной фирмы уже не существует…

Моя задача на ближайшие часы была проста: делать, что прикажут, и не выходить из образа Свята Горелкина. Что может быть проще?

– Смотрите.

Компьютерная мышь начисто утонула в огромной лапе Стерляжего. На монитор пошел видеоролик. Снято было непрофессионально – изображение то и дело дергалось, а качество его наводило на мысль о заурядной бытовой видеокамере.

Замелькал ландшафт. Ни человека, ни животного, ни строения – лишь холмы и зелень. Секунд через пятнадцать все кончилось.

– Похоже на Дальний Восток, – подал голос Аскольд.

– Это не Дальний Восток.

– Я же сказал: похоже. Такие же сопки.

– Сопки – да, а растительность? – Стерляжий погнал ролик снова и остановил кадр. – Вон то дерево на отшибе – какой породы?

– На пальму похоже…

– Это не пальма, – сказал Стерляжий. – Это вообще неизвестно что. На Земле таких деревьев нет. А вон тот рыжий цветок? Согласен, качество записи скверное, но все-таки можно почти со стопроцентной уверенностью заявить, что у него семь лепестков, какое-то семейство гептацветных. Цветик-семицветик. Ничего подобного на Земле не встречается. Зато вон там, насколько можно судить, растет заурядный земной бук, трава как трава, одуванчики как одуванчики… Что это – Земля? Ролик снят через Кошачий Лаз чуть больше года назад.