Темный оттенок магии - Виктория Шваб

I

И вновь Келл проснулся на кровати Лайлы. Впрочем, в этот раз он с облегчением обнаружил, что веревок нет. В памяти всплыли Холланд, проулок и кровь, а затем – голос Лайлы, тащившей его на себе, такой же монотонный, как дождь. Сейчас дождь кончился, и неяркий утренний свет пробивался сквозь тучи. Келлу ужасно захотелось домой – причем не в убогую комнатку в «Рубиновых полях», а во дворец. Он закрыл глаза и почти услышал, как Ри стучит в дверь и велит одеваться, потому что кареты готовы и народ ждет.

– Собирайся, или оставлю тебя здесь, – сказал бы Ри, врываясь в комнату.

– Оставляй, – со вздохом ответил бы Келл.

– Не выйдет, – отрезал бы принц со своей фирменной ухмылкой. – Только не сегодня.

За окном прогромыхала повозка, Келл моргнул, и Ри растаял в воздухе.

Интересно, королевская семья о нем волнуется? Они хоть догадываются, что происходит? Впрочем, откуда. Даже Келл мало что понимал. Он знал лишь, что у него есть камень и нужно от него избавиться.

Парень попробовал сесть в кровати, но тело столь отчаянно запротестовало, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. Кожа, мышцы, сами кости – все непрерывно, невыносимо ныло. Боль причиняли даже стук сердца в груди и пульсация крови в венах. Он чувствовал себя почти трупом. Никогда прежде Келл не был так близок к смерти и надеялся, что нескоро окажется.

Немного привыкнув к боли, он ухватился за спинку кровати и сел. С трудом сфокусировал взгляд и обнаружил, что смотрит прямо в глаза Лайлы. Она сидела на том же стуле в ногах кровати и держала на коленях револьвер.

– Почему ты это сделал? – тут же спросила она, словно только и ждала, когда он проснется.

Келл сощурился:

– Что сделал?

– Вернулся, – тихо повторила девушка. – Почему ты вернулся?

В воздухе повисло невысказанное и без того понятное: «…за мной».

Келл попытался собраться с мыслями, но они были такими же неповоротливыми, как его измученное тело, и причиняли такую же боль.

– Не знаю.

Лайлу ответ не впечатлил, однако она лишь вздохнула и засунула оружие обратно в кобуру.

– Как самочувствие?

«Хуже некуда», – подумал Келл. Окинув себя взглядом, он понял, что, хотя тело и ноет, пробитая гвоздем рука и рана на груди почти зажили.

– Сколько я спал?

– Пару часов.

Келл осторожно потрогал ребра. Такие глубокие порезы заживают несколько дней, а не часов. Разве что…

– Я помазала тебя вот этим, – сообщила Лайла, швырнув ему круглую жестянку. Келл поймал ее на лету, слегка при этом поморщившись. Металлическая баночка была не подписана, но он сразу ее узнал. На крышке был королевский герб: чаша и восходящее солнце; внутри – целебная мазь.

– Где ты ее взяла? – нахмурился он.

– В кармане твоего камзола, – ответила Лайла, потягиваясь. – Кстати, ты в курсе, что твой камзол на самом деле – это несколько одежек в одной? Мне пришлось обшарить штук пять-шесть, пока я не нашла мазь.

Келл уставился на нее, разинув рот.

– В чем дело? – спросила девушка.

– Откуда тебе было знать, что это целебная мазь?

Лайла пожала плечами:

– Ниоткуда.

– А если бы там оказался яд?! – возмущенно воскликнул Келл.

– Тебе не угодишь, – огрызнулась Лайла. – Она хорошо пахла. Хорошо выглядела. – Келл охнул. – Ну и к тому же я сперва попробовала на себе.

– Что-что?

Лайла скрестила руки на груди:

– Что слышал. Я два раза не повторяю, так что можешь таращиться на здоровье.

Келл покачал головой, выругавшись вполголоса, а девушка кивнула на стопку одежды в изножье кровати:

– Бэррон принес тебе вещи.

Келл нахмурился (даже такое пустяковое действие причиняло боль). Да, они с Бэрроном когда-то заключили соглашение, но предоставление крова и одежды в условия никак не входило. Теперь он будет должен Бэррону за помощь, а такая помощь дорогого стоит и может еще дороже обойтись – они оба это понимали.

Келл взял чистую рубашку и стал осторожно ее натягивать, но почувствовал на себе взгляд Лайлы и спросил:

– В чем дело?

– Ты сказал, что те, кто за тобой охотится, сюда не придут.

– Я сказал: «не смогут прийти». Никто и не смог бы, кроме одного-единственного – Холланда. – Келл посмотрел на свои руки и насупился: – И просто не думал, что…

– Есть разница: «никто не сможет прийти» и «может заявиться только один»! – Лайла вздохнула и взъерошила подстриженные темные волосы. – Хотя ты тогда плохо соображал. – Келл удивленно на нее покосился. Она что, пытается найти ему оправдание? – Ведь я стукнула тебя книгой.

– Чего?

– Ничего, – отмахнулась Лайла. – Так этот Холланд – он такой же, как ты?

Келл сглотнул, вспомнив, как Холланд сказал: «Возможно, у нас с тобой одинаковые способности, но это не делает нас равными», и во взгляде его было мрачное презрение. Келл подумал о клейме, выжженном на коже Белого антари, шрамах на его руках и об Атосе, с самодовольной улыбкой смотревшем, как кровь Холланда наполняет кубок. Нет, Холланд совсем не похож на Келла, а Келл – на Холланда.

– Он тоже может перемещаться между мирами, – сказал наконец Келл. – В этом мы похожи.

– А глаз? – спросила Лайла.

– Это знак нашей магии, – сказал Келл. – Нас называют антари – маги крови.

Лайла закусила губу.

– И много вас таких? – спросила она, и Келлу померещилось, что по ее лицу пробежала какая-то тень (страх?), но почти тотчас исчезла.

Келл покачал головой:

– Нет, нас только двое.

Он рассчитывал, что Лайла вздохнет с облегчением, но ошибся.

– Поэтому он тебя не убил?

– Что ты хочешь сказать?

Лайла подалась вперед:

– Ну, он вполне мог тебя убить, если бы захотел. Зачем тогда выпускать из тебя кровь? Ради забавы? Не было непохоже, чтобы его это радовало.