Кровавая жатва - Шэрон Болтон

11 октября

— Всему свое время, и время всякой вещи под небом, — прочел Гарри. Его красивый низкий голос гулко разносился по пустой церкви. — Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное…

Позади него раздался какой-то шаркающий звук. Гарри остановился. Быстро взглянув через плечо, он убедился, что по-прежнему один в церкви. Десять минут назад он попрощался с Элис, еще минуты через три-четыре — с Джиллиан. Обе помогали ему заканчивать украшение зала к празднику урожая. Он не видел, чтобы сюда заходил кто-то еще. Да и трудно было бы не заметить это, стоя на кафедре.

— И время вырывать посаженное, — продолжил он. Взгляд его автоматически скользил по рядам скамей, хотя он был совершенно уверен, что звук раздавался откуда-то сзади.

— Время убивать, и время…

Гарри снова остановился. Ему очень не нравилось ощущение между лопаток — ощущение, что в любую секунду кто-то невидимый у него за спиной может протянуть руку и…

Он снова опустил глаза в свои записи. Экклезиаст, глава третья, хорошю подходит ко времени сбора урожая. Людям нравится простая красота этого текста, его уравновешенность и законченность.

— И время умирать, — сказал тоненький голосок у него за спиной.

Гарри не сводил глаз с галереи и ждал. Что-то скрипнуло, но так скрипеть могло и просто старое рассохшееся дерево. На секунду он решил, что в церковь могли прокрасться мальчишки Флетчеров, но этот голос не был похож на голос ни одного из них. Он взглянул на свои руки. Они вцепились в деревянный поручень кафедры несколько крепче, чем можно было ожидать от смелого мужчины. В полной тишине он резко обернулся.

Перед алтарем никого не было, но ничего другого он и не ожидал. Кто-то просто решил подшутить над викарием. Он снова повернулся лицом к главному входу.

— …И время врачевать; время плакать, и время смеяться, — прочел он голосом, который прозвучал бы слишком громко даже завтра, когда в церкви будет полно народу. А в пустой церкви это выглядело вообще неестественно.

— Время убивать, — прошептал голосок.

О, во имя Отца, и…

Забыв о ступеньках, Гарри перебросил ноги через перила и спрыгнул на пол. Голос раздавался где-то совсем рядом, в каких-то метрах от него, он был в этом абсолютно уверен. Кто бы это ни был, он не мог скрыться. Но все-таки скрылся. Никого не было на помосте для певчих, никого — в узеньком пространстве за органом, никто не прятался за алтарем, никого не было… Гарри замер. А мог кто-то быть в старой подземной усыпальнице? Может, звук каким-то образом доносится оттуда?

— У вас все в порядке, викарий?

Гарри остановился и повернулся на голос. В проходе стояла Дженни Пикап, дочь Синклера, и озадаченно смотрела на него. Гарри почувствовал, как лицо его заливается краской. Каким-то образом ей всегда удавалось застать его в неудачный момент.

— Вы когда-нибудь слышали о тайном ходе в это здание, Дженни? — спросил он. — Или в подвал, который находится под нами? Местные дети могут об этом знать?

Она отрицательно покачала головой.

— Насколько мне известно, нет, — сказала она, подумав. — А почему вы спросили? У вас что-то пропало?

— Да нет, ничего такого, — быстро ответил Гарри. — Просто я репетирую свою проповедь на завтрашний день и могу поклясться, что слышал, как кто-то повторяет мои слова.

На Дженни была бледно-розовая спортивная куртка, которая ей очень шла, и бриджи для верховой езды, заправленные в высокие черные сапоги.