Ветана. Дар исцеления - Галина Гончарова

Я думала, после этого он уедет обратно в Храм, но приближенный меня искренне удивил. Раздал плюх своим бездельникам и серьезно приказал помогать. Тащить все из храмов, от плошек до одеял, чай, барахло дешевле жизни, а когда кто-то что-то попытался вякнуть, так зарядил ослушнику по уху со всей пастырской благодатью, что бедолага сел на пятую точку и минут двадцать встать не мог.

Сильно я не обольщалась. Непосредственная опасность приближенному уже не угрожала, не помрет, разве что поболеет около недели, но это мелочи. Жить-то будет! А жить хочется хорошо! Что запомнят люди? Что приближенный получил помощь и удрал в Храм или что он остался и лично воду таскал из колодца со всеми остальными храмовниками? Да он эти плошки-ложки сто раз еще компенсирует! Хотя, наверное, это я злая, потому что усталая, а он из лучших побуждений…

Да какая разница? Рабочие руки – самое важное на этот момент.

Три часа я проспала, как одну минуту. Проснулась с тяжелой головой и муторным ощущением вроде тошноты, получила от Линды чашку взвара, наелась и отправилась обходить площадь.

Людей было много. Они не убавлялись. И объясняй не объясняй… А, какая разница! Если человек ради своего близкого пришел, рискуя жизнью, сумел преодолеть все преграды, он и дома заразится. Не бросать же родных лежать и умирать в одиночестве?

Мне вот тяжко, но людей такие мелочи не волнуют. Они получают по ложке лекарства и не уходят. Остаются. Кто-то в лечебнице, кто-то прямо на пристани, горят костры, мелькают серые и белые мантии храмовников, зеленые плащи наших служителей, мундиры стражников…

В это кишение жизни и ворвался Рамон Моринар.

– Вета? Отлично, собирайся.

Я только рот открыла.

– То есть?

– Что непонятного? Ты срочно нужна во дворце.

– Зачем? – взъерошилась я. – Здесь я приношу пользу людям, а там что – лечить придворных бездельников?

Голоса мы не понижали, люди прислушивались, и я понимала: будь там Моринар хоть пять раз Палач, а если народ поймет, что меня принуждают, – лететь ему вниз головой в воду. Если голову не скрутят раньше.

– Придворные бездельники давно разбежались, – отмахнулся Рамон. – Его величество хочет сегодня ночью провести ритуал, чтобы больше никто не заболел, и ты будешь нужна там. На всякий случай.

Я мгновенно простила Палачу его резкость. Не до славословий и не до вежливости сейчас. Если его величество знает, как все это обернуть вспять, я готова помочь, чем смогу. Надеюсь, меня не будут приносить в жертву?

Хотя…

Если это необходимо?

Я подумала пару минут. Моя жизнь, конечно, мне нравится, она мне не надоела и умирать не хочется. Но если встанет такой вопрос… Я – против жизни Алетара? Что я выберу?

Ответ я уже знала. Одна жизнь – или несколько тысяч? Десятков тысяч? Вряд ли меня утешит результат, но размен окажется более чем справедливым.

Линда укутывала мои плечи плащом. Рядом собирались огневики.

– Когда вы вернетесь, ваша светлость?

Приближенный недаром носил свой титул. Знал, и где надо появиться, и когда вмешаться.

– К утру.

– Мы будем ждать.

И глядя на лица людей, сложно было спорить. Я проглотила комок в горле.

Что там будет во дворце, я не знала. А вот здесь, сейчас… я действительно необходима этим людям. И все же надо ехать.

– Я вернусь, я обязательно вернусь.

Дамского седла для меня так и не нашлось, пришлось ехать в мужском. Видимо, судьба. Надо заказать бриджи и поддевать под юбку, хоть не так стыдно будет.

* * *

Его величество ждал нас в кабинете. Кивнул мне на кресло, так же нетерпеливо кивнул охране:

– Сейчас я, Моринары, Ренар Дирот и Вета отправимся в кабинет. Ваша задача, господа маги, не дать нам помешать. Хоть там все огнем гори, никто не должен прервать обряд, вы поняли? Я не знаю, хватит ли у меня сил на второй и не разнесет ли половину дворца, если вырвется вложенная в ритуал сила.

Огневики кивнули.

– В кабинет, ваше величество?

Я не была уверена, но звучало как-то… странно?

– Госпожа Ветана, – его величество вздохнул, – вы плохо знаете теорию ритуалов, это несомненно. Мне необходима максимальная точность, а кабинет лучше всего приспособлен для проведения ритуалов.

Я покраснела и опустила голову. Кабинет? Пусть так. Алетар состоит из трех кругов. Белый город, который строился по единому плану. Зеленый город, которым он оброс, и Желтый город. Красиво… Окно выходило на море, я смотрела вдаль, туда, где солнце скатывалось в кипящую закатную воду, умывалось ею, и та кровавыми каплями стекала вниз.

– Вета?

Это подошел Ренар Дирот. Я поежилась, обхватила себя за плечи.

– Тревожно.

– Вам тоже?

– А кому еще?

– Его величеству.

– А вам?

– Нет. Мне – нет, видимо, я не столь одарен…

Я улыбнулась этому кокетству.

– Ренар, ваши способности лежат в другой области. Вода – ваша стихия, и тут вы король и господин, вы заставите подняться цунами и утихомирите тайфун. А предчувствия…

– Стихии слишком самонадеянны для предчувствий, – согласился Ренар. И все же поежился. – Вы знаете, в чем наша роль?

– Подстраховка?

– Да. Видите фигуру?

Его величество вычерчивал треугольник и вписывал в него пентаграмму. Самолично, никому не доверяя, ползал по плитам и чертил руны. Жизнь, исцеление, повеление, вода, огонь. В треугольнике – повеление, жизнь и смерть.

Я вскинула брови:

– Разве жизнь и смерть не дестабилизируют систему, находясь в одной фигуре?

– Его величество надеется уравновесить систему своим присутствием. Он некромант, но сегодня будет повелевать смертью во имя жизни.

Понятно, конечно, но сложно. Я бы не рискнула, да и не мой это уровень. Бабушка дала мне все, что могла. О том, что касается лечения, я знала очень много, а вот теория магии, ритуалы… Где взять нечто подобное в нашей глуши?

– Мы с Рамоном стабилизируем треугольник, а вы и Алонсо Моринар будете на подстраховке.

Я кивнула:

– А хватит ли сил?

– Это некромантия, госпожа Ветана. Здесь сил всегда хватает…

Словно отвечая на эти слова, на площадку вывели пятерых мужчин, и, приглядевшись, в одном из них я узнала барона Артау.

– Светлый…

Мужчины шли медленно, руки и ноги были закованы в цепи. Стражники ссадили их в указанный королем угол и вышли. Никто из мужчин не шевельнулся. Барон смотрел на меня и не узнавал. Я шевельнулась.