Отмеченная - Мария Печурина

А мне вот странно другое — почему никто не заявил о пропаже парня?

— Можно? — спрашивает Егор, хотя сам уже прикрывает за собой дверь. Бета что-то просматривает на планшете, даже не бросив и взгляда в мою сторону. Не удивительно. Как выразился друг еще день назад, на меня было страшно смотреть. Тьма снова взяла верх и стала еще больней кусаться.

Я на вопрос Егора так и не отвечаю, лишь складываю руки перед собой на стол и наблюдаю за волком. Тот, поняв, что я молчу, все же отрывается от гаджета.

— Ой, прости. Задумался.

— Информация, — коротко велю ему.

— Ничем не могу тебя порадовать, — плюхается в кресло. — Ждем, когда Маркус договорится с ведьмами. Парень даже имя свое не помнит, не говоря уже о том, как он оказался в подвале. Елена уверена, что это не травма головы. Скорей всего или последствия всех пыток, или какого-то заклинания.

— Нужно поторопить короля, — стучу пальцами по столу. Что-то в последние дни я стал замечать за собой излишнюю нервозность. — Что с Аристархом?

— Кроме слухов, что расползлись уже за пределы стаи, больше от него нет вестей.

Да уж. Умеет же этот волк подгадить. Как я и думал, свое он не упустит. Вот и сейчас вцепился в меня мертвой хваткой.

— А что стая? — пытливо смотрю на Егора. Интересно же узнать, как отреагировали мои волки на такую весть.

— Радуются за тебя, но… — он трет подбородок. — Некоторые не совсем понимают твой выбор.

— Поясни.

— Аристарха многие знают. Как и везде, есть недовольные его деятельностью и поведением. Вот некоторые волки и думают, что ты зря выбрал Яну себе в пару. Особо смелые даже говорят, что ты прогнулся под влиянием Аристарха.

— Еще чего, — фыркаю в ответ и поджимаю губы. В принципе это даже неплохо. Если есть те, кто против, значит, поддержат, поменяй я решение. А если я еще пущу слух, что это сама судьба, и мы с Анной до одури влюблены друг в друга, то…

Влюблены…

Кажется, я никогда не был уверенней в своих чувствах, чем сейчас. И почему сглупил и отпустил малышку?

— Что Анна? — спрашиваю у Егора.

— Добралась до дома. Все нормально.

— И все?

— А что тебе еще нужно?

Я резко поднимаюсь на ноги и прохаживаюсь до окна. У меня нет официального повода, чтобы съездить в стаю Мунте. Позвонить Игорю Борисовичу? Это вроде бы не телефонный разговор. Значит, все же нужно ехать без повода. Только вот Анна сказала, что сама вернется, но вернется ли? А вдруг ее заперли и не выпускают? Вдруг ее жених не стал от нее отказываться? Вдруг волчицу насильно заставят пройти обряд? Черт! До полнолуния чуть больше двух недель. Что делать?

Еще Аристарх… И так пронюхал про Анну, а если я помчусь в стаю Мунте, то волк может начать гадить по-крупному. Чую, что он может пойти и на более решительные действия, а я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

— Мне нужно ее забрать, — признаюсь Егору. От него-то мне не нужно ничего скрывать. Бета взлохмачивает рукой волосы и вздыхает.

— Думаю, нам не стоило вообще ее отпускать, — отвечает он. — Твоя тьма с ума сходит, и ты тоже, — он поднимает руку, призывая меня дослушать его. — С того дня, как Анна уехала, ты сам не свой, будто… потемнел.

— У меня нет официального разрешения на проезд в стаю Мунте.

— Как будто оно тебе когда-то было нужно, — хмыкает бета.

— Она может мне отказать, — делюсь своими переживаниями. Что если Анна действительно откажется быть со мной?

— Не попробуешь, не узнаешь, — серьезно отвечает мне друг. — Реши в первую очередь для себя, готов ли ты ради нее задавить всех своих тараканов. Если да, то она тебе нужна.

— Но она не задавила своих тараканов! Взяла и уехала!

— А у нее был повод остаться? Чем ты ее пытался удержать, Влад? Сексом?

— Почему бы и нет, — ворчу.

— Волчицам нужны признания в чувствах, друг. И поступки, — он приподнимает бровь. «Ты понял?» — говорит его взгляд.

— Завтра едем в стаю Мунте, — сообщаю ему.

— Ты уверен?

— Да.

— Отлично! Тогда у меня есть официальный повод для этой поездки.

— Какой?

— Ты помнишь Агнес? — спрашивает у меня.

— Телохранительница Анны?

— Ну-у-у… да.

— Информации по ней было мало.

— Ага. А помнишь дочь бывшего беты?

Хмурюсь, пытаясь припомнить девочку, которая погибла в роковую ночь.

— Смутно. Сколько ей было? Лет семь? Я видел ее от силы пару раз. Знаю, что родители однажды в шутку сказали, что хорошая пара для меня растет. Я тогда жутко разозлился, — хмыкаю. — В голове крутилась мысль, что пока девчонка вырастет, мне придется жить монахом, а меня такой расклад не сильно прельщал.

Егор расплывается в странной улыбке.

— Ты не поверишь, — начинает он. И я догадываюсь, что он хочет сказать. — У меня есть основания предполагать, что телохранительница Анны и наша Агнес — одна и та же волчица.

— Но…

— Погоди, объясню. Дочь бывшего беты официально звали Агния. Одно другому пока не противоречит. Агнес, Агния — одно и то же имя. Стая Мунте отправляла запрос пятнадцать лет назад. И я его нашел. Мы на него не ответили. Сам понимаешь, нам было не до этого. Мы сорвались с учебы, вернулись домой и пытались подавить панику, что зародилась в стае. Агнес нашли на берегу реки спустя стуки после расправы над семьями. Поэтому и информации по ней у стаи Мунте нет. Она… найденыш.

— Почему она не рассказала ничего им?

— Ну так может ей память отшибло. Кто его знает? Но факт остается фактом. Нам бы съездить в стаю и поговорить с Игорем Борисовичем. Чем тебе не повод?

— Отличный повод. Если самка из нашей стаи, то нужно в этом убедиться, предложить ей вернуться на родную землю, — киваю серьезно.

— Угу, — как довольный кот мурлычет Егор. — И раз уж твои родители считали, что она тебе хорошая пара…

— Мне нужна Анна, — выплевываю зло. Ни о какой другой самки речи быть не может.

— И Анну прихватим заодно, — хмыкает друг. — Почему бы и нет? Две новые самки стае не повредят.

* * *

В стаю Мунте мы выдвигаемся лишь следующим днем после обеда. И по настоянию Егора не сообщаем о своем прибытии Игорю Борисовичу. Почему? Егор так и не объясняет мне, но просит довериться. Мне хватает забот, поэтому странному поведению беты я не придаю значения. Другу я привык доверять.

Удивительно, но на территорию чужой стаи мы въезжаем без затруднения, что вызывает во мне глухое негодование. Это же любой может сюда прийти и натворить бед! И плевать мне на других волков чужой стаи, а вот безопасность моей самки меня волнует.