Дожить до рассвета - Виталий Дубовский

Крам остановился, смерив Стояна недовольным взглядом. Через мгновение его наглые карие глаза дрогнули под испытующим взглядом ведьмака, и он произнес, заикаясь:

— Си… Сияющий Рамунос ждет вас. — Крам опустил взор, уставившись на сапоги всадника. Теперь это уже не был взгляд сильного воина — это был взгляд побитого пса, боящегося хозяйской палки. — Вашим воинам дадут кров и пищу. Следуйте за мной, царь Стоян.

Спрыгнув с коня, ведьмак направился ко дворцу, окруженному многочисленной стражей. Гордо расправив плечи, Стоян взмахнул руками, молчаливо приказывая воинам расступиться. Копейный строй пошатнулся, испуганно расступаясь на пути странного воина-царя. Могучие хаттские стражи опускали перед ним взгляды, словно трусливые шакалы, столкнувшиеся с матерым волком. С торжествующей улыбкой ведьмак уверенно вошел во дворец. Оставались сущие пустяки — одолеть вожака этой шакальей стаи.

Стоян переступил порог Изумрудной залы, в коей Рамунос принимал самых почетных гостей, и окинул брезгливым взглядом вычурную обстановку царских покоев. Огромные колонны из зеленого мрамора подпирали высокие своды потолка. Причудливая мозаика пола сливалась в рисунок морского прибоя. Бирюзовые волны словно подкатывались к ногам гостя, распадаясь мелкими каплями мозаики. Овальный бассейн в центре залы лучился сиянием морской волны и смехом плещущихся в нем наложниц. Ведьмак мельком задержался взглядом на их прекрасных медных телах. Воспоминания былых лет, прожитых с атлантами, нахлынули на него, заставив сердце учащенно забиться. С трудом оторвав взгляд от девичьих забав, ведьмак направился к хаттскому царю, возлегающему на ложе из мягких подушек. Суетливые слуги сновали туда-сюда, расставляя перед повелителем блюда со всевозможными яствами. Рамунос приветливо улыбнулся Стояну, прикоснувшись ладонью к груди.

— Приветствую тебя как брат брата, древлянский царь. Окажи мне честь, желанный гость, раздели со мной трапезу.

Рамунос взмахнул рукой в приглашающем жесте, указывая на место напротив себя. Приложив ладонь к груди, Стоян произнес, так же приветствуя хаттского царя как равного:

— Как брат к брату. Гостеприимство хатти не имеет границ, равно как и их величие.

Благодарно кивнув, Рамунос бросил мимолетный взгляд на плещущихся в бассейне наложниц.

— Отведай наших угощений, великий воин. Тебе нужно набраться сил, ведь дорога твоя была дальней. Хочешь какую-нибудь из них? — Рамунос улыбнулся Стояну в сторону бассейна. — Видел твой взгляд, брат. Мой дом — твой дом, потому что, как ты изволил заметить, мое гостеприимство не имеет границ.

Потянувшись к блюду с фруктами, Стоян криво усмехнулся, отрывая виноградную гроздь.

— Я благодарен тебе, Рамунос, но воин не должен так жить. Такую жизнь может позволить себе лишь победитель, почивающий на лаврах. А моим победам еще лишь суждено свершиться.

Хаттский царь понимающе кивнул и хлопнул в ладоши. Двое рабов внесли в зал тяжелый ларец, украшенный самоцветами. Поставив его перед ведьмаком, слуги беззвучно удалились. Рамунос откинул с ларца крышку, внимательно наблюдая за реакцией Стояна. Ведьмак лишь мельком окинул взглядом холодное сияние золота и самоцветов и вновь вернулся к еде. Через мгновение Рамунос произнес:

— Твое лицо — лицо мужественного воина. Я не вижу на нем следов жадности. Прими мои дары как залог долгой и крепкой дружбы между нашими народами. — Чуть помолчав, Рамунос коснулся рукой злата, спросив: — Одного не могу понять. Скажи мне, брат, почему ты восстал против Империи? Неужели сытая жизнь не прельщает тебя?

Ведьмак неторопливо продолжал ощипывать виноград, поглядывая на веселящихся в бассейне девушек. Хитер Рамунос. Хитер и скрытен в своих помыслах. Дарами одаривает, женщин предлагает. Наконец, обернувшись к хатти, ведьмак усмехнулся.

— Не ищи во мне слабину, Сияющий Рамунос. Нет ее во мне. А сытость… Что есть сытая жизнь? Овца ведь тоже сыто живет, обогащая пастуха шерстью и мясом. Настоящий мужчина не должен уподобляться овце. — Он впился в Рамуноса пристальным взглядом, добавив: — Многих испепелило сияние золота. Когда-то и ваши предки пресытились благами сытой жизни. Ни к чему хорошему это их не привело.

Щеки Рамуноса запылали гневом, едва пробиваясь сквозь оливковый окрас кожи. Отведя от Стояна взгляд, хатти произнес:

— Не тебе судить о жизни Великих. Они высоко поднялись, прежде чем рухнуть в бездну. Что ты можешь знать об их подвигах…

Глаза ведьмака сверкнули гневным величием, и он прорычал:

— Все ведаю, Рамунос. Они хотели сорвать запретные печати и взойти по Золотому Пути. Они хотели стать равными Богам. — Стоян протянул руку к ларцу, взял в ладонь крупный красный рубин и стиснул его в кулаке. — Они забыли, что не в злате сила — кровь многократно сильней! Я, Верховный Жрец, даровавший твоим пращурам бессмертие!

Испуганный Рамунос открыл в удивлении рот, видя, как из сжатого кулака Стояна потекли ручейки крови. Воздух колыхнулся от творимой ведьмаком ворожбы, и его речь медленно нахлынула на царя хатти, делая его послушным воле Стояна.

— Я могу дать тебе бессмертие и власть над целым миром. Ты воссядешь на трон, достойный потомка Атланта. Ты хочешь этого, Рамунос? Посмотри мне в глаза!

Взгляд Рамуноса встретился с холодными глазами ведьмака. Втягивая голову в плечи и чувствуя себя мышью под взглядом удава, хаттский царь покорно кивнул. Ведьмак расхохотался, одобрительно похлопав его по плечу. Поднявшись с подушек, он направился к бассейну с наложницами. Гостеприимство хатти не знало границ.