Алые сердца - Тун Хуа

Тут другой молодой человек, невысокий и коренастый, насмешливо произнес:

– Правду говорят: не кутил – зря потратил молодые годы. Тринадцатый господин имеет успех у женщин, раз окружен ими со всех сторон.

Лицо тринадцатого принца моментально окаменело. Не успел он, однако, ничего возразить, как четырнадцатый принц, недовольно хмыкнув, произнес ледяным тоном:

– Ча Чалинь, что за вздор ты мелешь?

Ча Чалинь, очевидно, не мог понять, почему его подхалимская реплика вызвала гнев четырнадцатого принца, и потому, растерянный, застыл столбом. Среди его друзей были те, кто знал меня, но они не успели подать ему хоть какой-нибудь знак.

Я растянула губы в подобии улыбки. Я все-таки приходилась родней самому императору, и если принцы могли насмехаться надо мной сколько угодно, то всем остальным это позволено не было.

Тринадцатый и четырнадцатый принцы так и стояли друг напротив друга.

– Вы пришли глазеть на фонари или на людей? – поинтересовалась я, вскидывая голову.

Только после этого все наконец заняли места за столом.

«Танец льва» был неплох, «танец дракона» – и вовсе великолепен. Впрочем, из всех присутствующих любовались зрелищем, пожалуй, лишь я да Цяохуэй. Остальные либо были погружены в собственные мысли, либо украдкой бросали на меня любопытные взгляды. Были и те, кто не спускал глаз с Люйу.

Когда мы навеселились и налюбовались фонарями, уже была глубокая ночь, и все приготовились расходиться.

– Я провожу Жоси до дома, – быстро сказал четырнадцатый принц, опережая любые другие возможные предложения.

Воспользовавшись тем, что четырнадцатый ненадолго отвернулся, я поймала взгляд тринадцатого принца и пожала плечами. Тот усмехнулся и отправился провожать Люйу. Нас с Цяохуэй провожал четырнадцатый, а остальные разбрелись кто куда.

Было очень холодно, и Цяохуэй накинула мне на плечи предусмотрительно взятую из дома накидку. Сама Цяохуэй шла позади нас с четырнадцатым принцем. До самых дверей поместья мы не произнесли ни слова.

Открывший ворота слуга поспешно поприветствовал четырнадцатого принца, а затем с улыбкой произнес:

– Барышня, вы наконец вернулись. Госпожа уже много раз посылала справиться о вас.

Позволив ему выпрямиться, четырнадцатый принц спросил:

– Восьмой брат дома?

– Господин сейчас в доме первой госпожи, – ответил привратник. – Желаете, чтобы ваш покорный слуга сообщил господину о вашем приходе?

– Сообщи восьмому брату, что я буду ждать его в кабинете, – бросил четырнадцатый принц и зашагал вперед.

Я хотела вернуться в наш с сестрой дом, но принц окликнул меня взглядом и с каменным лицом велел:

– Иди за мной в кабинет.

Подумав, я решила, что ничего страшного не случится, если пройдусь с ним до кабинета, и согласно кивнула. Я отослала Цяохуэй, велев ей передать все сестре, и последовала за четырнадцатым принцем.

В кабинете мы немного посидели вдвоем. Затем Ли Фу приподнял занавеску, и в комнату вошел, неторопливо ступая, восьмой принц с легкой улыбкой на губах. Он не ожидал застать меня здесь, и на его лице промелькнуло изумление.

Четырнадцатый принц, казалось, не мог усидеть на месте. Вскочив, он выпалил:

– Угадай, восьмой брат, с кем я сегодня видел Жоси?

Не переставая улыбаться, восьмой принц бросил на Ли Фу выразительный взгляд, и тот тут же удалился, закрыв за собой дверь.

– И с кем же? – со смешком спросил восьмой принц, присаживаясь на стул.

– С тринадцатым братом, – ответил четырнадцатый, глядя на меня. – И когда они с тринадцатым успели стать такими близкими друзьями? – Он хмыкнул и добавил: – Ладно бы только это, она еще и водится с певичкой.

Услышав это, я рассвирепела. Да кем он себя возомнил? С какого боку его касаются мои дела?

– Что с того, что я была с тринадцатым принцем? – дерзко возразила я. – И что с того, что я сидела за одним столом с певичкой?

– Как «что с того»? – ответил четырнадцатый, раздраженно глядя на меня. – Ты когда-нибудь видела, чтобы хоть кто-то из имеющих положение в обществе барышень и молодых гэгэ Запретного города водился с куртизанками?

Злясь все сильнее, я вскочила и, глядя на него, холодно усмехнулась:

– Я лишь знаю, что Люй Чжу, выбросившаяся из окна во имя любви, была куртизанкой; Лян Хунъюй, бившая в барабан во время битвы с чжурчжэнями, была куртизанкой; куртизанками были Ли Шиши, проглотившая золотую шпильку^[49], чтобы не достаться цзиньскому офицеру, и Линь Сынян, ценой собственной жизни спасшая местного правителя и прозванная Прекрасным генералом. А еще Юань Баоэр, обладавшая столь прекрасным голосом и без сожалений принявшая смерть…

Тут я вспомнила, что Юань Баоэр жила во времена поздней династии Мин, в первой половине семнадцатого века, а тогда врагами считались как раз-таки цинские войска. Я осеклась, но продолжала буравить четырнадцатого принца гневным взглядом.

Очевидно, четырнадцатый принц не ожидал, что его короткая фраза приведет к подобной длинной и гневной тираде. Он не смог ничего возразить и, не отрывая от меня испепеляющего взгляда, лишь мотнул головой и процедил:

– Восьмой брат, только послушай! Она, может, и прочла много книг, но разве не видно, что читала что попало?

– Что я читаю, должно волновать только моего отца и сестру, а твоего мнения никто не спрашивал, – отрезала я, пристально глядя на него.

Восьмой брат наблюдал за тем, как мы с четырнадцатым злобно переглядываемся, будто два бойцовых петуха. Не удержавшись, он покачал головой и улыбнулся, а затем сказал:

– Довольно этих взглядов. Четырнадцатый брат, возвращайся домой, я сам разберусь с Жоси.

Четырнадцатый принц повернулся к восьмому принцу, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал и, напоследок бросив на меня еще один взгляд, яростно взмахнул рукавами и ушел.

Переругиваясь с четырнадцатым принцем, я не чувствовала ни малейшего страха. Но стоило ему уйти, оставив меня наедине с восьмым принцем, как я тут же начала нервничать. Опустив голову, я теребила в руках ленту от накидки, не зная, куда себя деть.

Некоторое время восьмой принц просто разглядывал меня, а затем с легкой улыбкой сказал: