Негатор - Алексей Переяславцев

Сцена, которую я видеть никак не мог

Патар-од пришел в трактир не для того, чтобы закусить или выпить. Его задачей было поглядеть, осмыслить, вернуться и доложить. Иначе говоря — разведка.

В первые же мгновения стало ясно, что разведка не удалась. Произошло нечто из ряда вон выходящее. Во-первых, от трактирщика несло винищем на пять шагов, что для него было весьма необычно, даже в праздник. Во-вторых, он был абсолютно трезв, что вопиющим образом противоречило «во-первых». В-третьих, он заговорил первым:

— Уйди, ради пресветлого праздника. Не до тебя тут.

— А ну как меня спросят: что случилось?

— Скажи: гости у меня были, нехорошие.

— Так что за гости?

— Один — тот самый, из-за которого у Дуба по сей день руки замотаны. Другой тоже головорез не из последних.

— Денег хотели, что ль?

— Если бы денег! Второй все про твоего лейтенанта выпытывал. Как и что, да еще сказал, что, мол, они хотят с лейтенантом договориться.

— Ну так пусть себе и договариваются. Авось и нам чего перепадет.

— Нехорошо их переговоры выглядят — похоже, кинжалы у них вместо письменных приборов.

— А что первый говорил?

— То-то, что ничего. Ни единого слова, только знаки давал второму. Немой он, должно быть. И улыбался. Видел бы ты эту улыбочку! Я после этого кувшин крепкого красного выдул — а все без толку, не забирает.

— Между прочим, лейтенант — магистр.

— Между прочим, первый, по всему видать, наемный убийца. Слыхал, что есть такие — по магистрам специалисты. Ну а бакалавров — тех по пяти штук на завтрак разжевывают и костями не давятся.

— Что ж, выходит, они только поговорить с тобой хотели?

— Если не считать того, что все три амулета отобрали. А вот денег не взяли ни медяка.

— Что-то я здесь недопонимаю.

— И не надо. Передай все как слышал своему главному. И добавь от меня, что этим я поперек дороги становиться не буду — ни за какие деньги. У меня голова одна.

— Все скажу, не сомневайся, хотя и очень странно это.

— Не по твоей деревяшке загадка.

— Ну так и ты не больно разобрался.

— В том и беда. Прощай.

— Доброго дня.

Домой мы добрались без приключений. Само собой, я показал напарнику засады, что я соорудил, заслужив еще несколько странных взглядов. Рассказал ему и о принципе подвижной засады. Теперь бывший лейтенант мучительно думал, к какому роду войск я принадлежу и какой у меня опыт. Разумеется, сам я на сей счет молчал.

Увидев мертвое пятно, Тарек бросил на меня быстрый взгляд, после чего сделал каменное лицо. Ручаюсь, что мысленно у него кое-что добавилось в картинку относительно моей личности.

Первое, что я отметил в доме: сияющая физиономия Сарата.

— Профес-ор, ты посмотри, какое качество граней! — радостно возопил он и осекся, узрев постороннее лицо.

— Грани я посмотрю после. Сарат, это Тарек-ит, наш инструктор по боевой подготовке. И мне, и тебе не повредит. Тарек, это Сарат-ир. Мой помощник в части кристаллов, он же обучал меня… всякому. У нас был трудный день…

— А ужин уже готов! — горделиво сообщил Сарат. — Ну то, что я нашел из еды.

— Так что для начала подкрепимся, а потом…

Тут меня прерывал негромкий, даже деликатный стук в дверь.

Разведчик с плохой реакцией долго не живет. Тарек мангустом скользнул к двери и занял позицию, одновременно выхватив свой кинжал.

За то же время мне удалось сделать много больше.

Разумеется, я тоже выскочил из-за стола, перехватив посох и приготовив удар по вертикали. Но также я успел мысленно изругать себя четырнадцатью словами, каждое из которых нелицеприятно описывало мои умственные способности, мысленно же произвести ненормативную оценку обстановки, ненормативно же оценить перспективы ее развития, а равно придумать план, после чего сделал Сарату знак «Брысь!» (в других системах сигналов он означает «Пошел вон, тут и без сопливых скользко!») и вслух сказал:

— Входите.

Вошел староста, за которым нарисовалась моя целительница при большой корзине, укрытой полотном.

Мы с Тареком дружно переглянулись. Я глазами приказал сержанту убрать кинжал, сам опустил посох и перевел взгляд на Сарата. Тот испуганно округлил глаза и выдал почти классическую фразу:

— Я не виноват! Они сами пришли!

В другой обстановке я бы рассмеялся, но сейчас веселиться почему-то не хотелось.

Я указал на лавку, нейтрально-вежливым тоном предложил садиться и вопросительно уставился на старосту. Тот солидно откашлялся и начал речь:

— Мы… да… В общем, это моя дочка обнаружила…

Выходит, это его дочь. Можно было догадаться.

— …что вы, значит, тута живете…

А ведь правду писали в умных книгах: дети — самые лучшие контрразведчики. Только она ведь не дите — скорее подросток. Впрочем, из всех вторичных половых признаков заметна одна лишь юбка.

— …вот хочет она, стал быть, к вам на работу…

Какая, к чертовой прабабушке, работа?!

— …примерно сказать, прибрать там, потом еще сготовить, ну и ежели чего, так и подлечить — она в травах очень даже вполне понимает…

На подставу девчонка не похожа. Но вот связываться с этой недокрасоткой ох как неохота. Ведь выходит, мы все тут в опасности — и она, значит, тоже. А мне-то она ничего плохого не сделала — скорее наоборот.

— …а вы, так сказать, клятву должную дадите, как положено. Ну, о плате сговоримся. А что вы тут в доме делаете — нас то не касается.

Молчание. Мы все втроем пытаемся переварить вводную.

— А Кири ловить мышей будет, — вдруг подала голос девица.

На миг у меня перед глазами встала жутковатая картина: младшая сестричка моей целительницы бегает у нас по дому на четвереньках и ловит мышей. К счастью, Тарек меня отвлек, спросив нейтральным голосом:

— А кто это — Кири?

Вместо ответа девица откинула полотно на корзине. Оттуда выглянула симпатичная мордочка, а я в очередной раз понял, что являюсь дураком непроходимым. Но так мне и надо. Головой думать следует, вот что. Когда мне сказали: «Небольшой зверь (и показали руками нечто размером с кошку) живет в доме, ловит мышей, играет с детьми», то я мысленно и перевел это как «кошка». Но сейчас на меня смотрела блестящими круглыми глазками и смешно шевелила усиками самая натуральная норка.