Время больших побед - Борис Царегородцев

– А ты, значит, у нас ничего не знаешь ни о флотах, ни о кораблях.

– Кое-что знаю, все же я командир подводной лодки и должен знать о флотах потенциального противника, о его кораблях и их возможностях. А вот о флотах и кораблях позднего периода не так хорошо, как мой штурман. Вот он все знает о флотах, кораблях и их ТТД начиная с древних времен. Головин дока и в других военных областях. Потому-то он при Берии и Генштабе.

– Мы с ним в Москве пообщаемся. Я подозреваю, товарищ Берия и так недоволен тем, что ты со мной летишь, а если еще и Головина попросим с нами лететь… Нет, мы его в Москве попросим к нам прийти.

На аэродроме все уже было готово для нашего дальнейшего путешествия в сторону Москвы.

К нам подошел комиссар с газетой в руке:

– Товарищ народный комиссар Военно-морского флота, летчики с прилетевшего из Москвы самолета нам газету подарили, когда узнали, что мы подводники и только что из Мурманска.

– Ну и чего вы сияете, как начищенная рында?

– Вот, посмотрите сами.

На первой странице «Правды» была напечатана фотография тонущего линкора «Тирпиц» и героя этого репортажа Лунина. А главное – заголовок над статьей «Вторая встреча хрупкой подводной лодки и бронированного гиганта». Наш корреспондент так расписал этот бой, что и ему впору повесить «Звезду» Героя, не говоря о том, что Лунину за линкор присвоили вторую. Пока Кузнецов читал статью, изредка поглядывал на меня, наблюдая за реакцией. А как реагировать, когда всю славу пришлось отдать другим. Да ладно, мы все делали общее дело, а это приближает нас к общей победе над врагом.

– Товарищ адмирал, – обращаюсь к Виноградову, – не вы ли подсказали этому романисту заголовок? У Григорьича доступа к нему не было. Надо бы часть гонорара отсудить за использование интеллектуальной собственности.

– А это еще что такое?

– А, это. Допустим, кто-то воспользовался в своих целях чужими стихами, песнями, текстами или иной интеллектуальной собственностью без разрешения автора и не сославшись на него, следовательно, должен за это отвечать в суде или заплатить, если писатель докажет свое авторство. У нас теперь за все надо платить, и за это тоже. Но мы здесь, а не там. Поэтому Григорьич дарит безвозмездно, – пошутил я. – Григорьич, не будешь на товарища адмирала в суд подавать, отстаивать свою интеллектуальную собственность?

Григорьич сделал круглые глаза и готов был взорваться от негодования:

– Да я даже рад, что товарищ адмирал воспользовался этим заголовком.

Григорьич развернулся и ушел обиженный. Адмиралы засмеялись.

– Зачем ты, Михаил Петрович, человека обидел, – заступился Виноградов за Григорьича.

– Я же не думал, что он обидится. Он же там в девяностых, когда с флота уходил, сам торгашом несколько лет был. А потом то ли прогорел, то ли попал под пресс криминала, может, еще что-то было. Но когда прищемили ему хвост, то прибежал опять на флот. И чего теперь из себя нецелованную девочку строить? Обиделся он, блин!

– Товарищ Берия едет, – объявил Виноградов, первым увидев приближающиеся машины.

И вот мы снова в воздухе на пути к Москве, туда должны прибыть после полуночи.

– Почему бы не вылететь отсюда ночью, чтобы утром быть в Москве? – задал я вопрос в пространство салона, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Это чтобы успеть приготовиться к торжественным мероприятиям. У нас и время поспать немного будет, и себя привести в порядок, и кое-какие вопросы решить, – ответил Головко.

– А я хотел Москву увидеть, пока везли бы нас по ее улицам. Какая она сейчас?

– Москва такая же красивая, только одета в шинель.

– Да у нас, почитай, вся страна одета в шинель, – пробурчал Большаков, намереваясь поспать, пока будем лететь до Москвы.

– Андрей Витальевич! Не расскажешь нам, как это ты со своими людьми умудрился угнать катер у фрицев.

– Как-то так. Молча.

– Я тебя знаю, особенно твоих орлов. Вы молча – только когда рожей в стену спите. Давай колись, обязательно что-то учудили.

– Ладно, слушайте. Только, товарищи адмиралы, за давностью прошедшего дела прошу уши мне не драть.