Тени Овидии - Нилоа Грэй

Карета остановилась, и Ноам посмотрел на Овидию.

– Я собираюсь использовать заклинание, чтобы спрятать нас.

Серая Ведьма резко повернула голову и с удивлением посмотрела на него. Пара локонов упала ей на лицо, но Ноам, кажется, не заметил этого.

– Это возможно? – спросила она.

Ноам кивнул и заговорил быстрым шепотом:

– Я создам вокруг нас невидимый щит. Как только мы войдем в парк, я произнесу заклинание, и мы станем невидимыми. Так мы сможем гулять безопасно.

– Это не обессилит тебя, Ноам? – Овидия хорошо знала, какую цену приходится платить за использование даже такой бытовой магии.

– Возможно, я устану немного больше, чем обычно, но оно того стоит. Когда еще удастся прогуляться по одному из лучших парков Лондона, да еще и невидимкой?

Овидия хотела сказать что-то, но в этот момент кучер открыл дверь кареты, и они вышли наружу.

Овидия глубоко вздохнула и внутренне помолилась тому, кто был на небесах, если там кто-то вообще был, чтобы все прошло хорошо. Пробормотала тихое «спасибо» кучеру, который подал ей руку и, подняв глаза, увидела главный вход в Реджент-парк.

– Мы вернемся через пару часов. Заберите нас в этом же месте, пожалуйста, – попросил Ноам кучера, расплачиваясь.

Тот кивнул, и Ноам подошел к Овидии, которая все еще оторопело глядела на роскошное место, куда ее привез Клинхарт. Она никогда в жизни не видела таких парков. Чтобы зелень всюду, куда ни кинешь взгляд. И не просто вход, а железные ворота с изящной резьбой, больше напоминавшие ворота дворца.

– Я не думала, что в Лондоне можно найти столько зелени, – пробормотала Овидия и, взяв своего спутника под локоть, направилась вместе с ним вглубь парка. Некоторое время они просто ходили, смешиваясь с другими посетителями. Народу в парке было достаточно много, но Ноам объяснил, что это ничто по сравнению с тем, сколько их будет ближе к полудню. Овидия хотела уточнить, сколько времени сейчас, но как раз в этот момент заметила парковые часы, стрелки которых указывали на десять. Наконец им на глаза попалась небольшая рощица, в которой как будто не было никого. И они направились туда.

– Ну хорошо, – сказал Ноам, заводя Овидию за одно из деревьев, – это будет быстро. Тебе нужно только взять меня за руки и смотреть мне в глаза.

Девушка повиновалась и посмотрела в медовые глаза Клинхарта. Сквозь перчатки, довольно тонкие для этого времени года, почувствовала тепло рук, которые уже так много делали для нее и несомненно сделают еще.

Что-то похожее на электрический ток, пробежало между ними. От странных слов, которые начал произносить Ноам, тени внутри Овидии зашевелились.

– Окулум инвоко скутум. Вени ад ме, – глаза Ноама засияли гипнотическим сероватым блеском. Он повторил эти слова еще несколько раз, потом закрыл глаза и пробормотал, – Фактум ест.

Его руки расслабились. Потом он снова открыл глаза, и Овидия опять увидела сероватый блеск. Серая Ведьма поняла, что он только что сказал. В Академии их учили латыни с самых ранних лет, и все самые сложные магические заклинания Чувствительных произносились именно на этом языке.

«Я призываю глаз для моей защиты. Иди ко мне. Да будет так».

Клинхарт вывел свою спутницу из-за дерева, дождался, когда на тропинке будет чуть больше гуляющих, и принялся прыгать и делать странные движения руками. Никто не обращал на него внимания.

– Неужели сработало? – ошеломленно пробормотала Овидия, обернувшись и глядя на людей, которые проходили мимо них с абсолютно равнодушным видом.

– Ну я же говорил, что сработает. А теперь пойдем гулять!

Они бродили по парку все утро. Ноам показывал Овидии пышные сады, среди которых девушке особенно запомнился Сад королевы Марии. Провел по мосту через реку, которая втекала в живописное озеро. Так, незамеченные никем, они пересекли весь парк, пока не оказались у большого холма. Деревьев там не было, зато было много людей, которые любовались роскошным видом. Несмотря на ясную погоду, пикников никто уже не устраивал: ноябрь в Лондоне слишком холодный месяц для таких дел.

Овидия обернулась, ожидая распоряжений Ноама. Тот смотрел на нее и улыбался.

– Вперед, – сказал он. – Мы должны подняться на этот холм.

И Овидия, чувствуя, что с каждым шагом набирается сил, двинулась вслед за ним.

– Ты повеселела. Я рад, что смог отвлечь тебя, – сказал Ноам.

Овидия вздохнула. До конца отвлечься у нее, конечно, не получалось. Тени продолжали шевелиться внутри, и меньше всего ей бы сейчас хотелось, чтобы старая троица, да и новая армия змеек, которыми она вроде умела управлять, вырвались наружу и устроили представление.

– Я знаю, каким страшным был твой кошмар. Я ведь тоже многое видел, – продолжал говорить Клинхарт, глядя ей в глаза. – Если бы твои тени не предупредили меня…

– Но они это сделали. И это главное, – проговорила Овидия, пытаясь оборвать разговор на неприятную тему. Вспоминать сейчас о красном огоньке и мертвом Элии, который карабкался по ней, совсем не хотелось.

Дыхание Серой Ведьмы снова стало затрудненным, и Ноам с тревогой взглянул на нее.

– Овидия. Овидия, посмотри на меня. Посмотри на меня.

И, как и прежде, медовые глаза Клинхарта сделали свое дело. Сердце стало биться чуть спокойнее, а волнение постепенно отступило.

– Я хотела бы подойти к озеру. Кажется, я видела там руины какого-то храма, – быстро проговорила Овидия.

Провидец кивнул и, подав руку своей спутнице, сбежал вместе ней к подножию холма, чтобы направиться к озеру.

Через несколько минут храм нашелся. Бывший храм. Знаменитый моноптер Реджентс-парка. Спутники поднялись по древним каменным ступенькам и ахнули. Отсюда открывался великолепный вид на лагуну. Впрочем, долго наслаждаться красотой и не думать Овидия не смогла. Ей надо было поговорить с Ноамом. И она знала, что лучшего момента для этого может не быть.

– Спасибо, что привел меня сюда. Я правда очень тебе благодарна, – произнесла она, не глядя на Ноама. Если сейчас она посмотрит на него, все слова тут же потеряются. – Скажи мне, зачем кому-то могло понадобиться убить Элию, Ноам?

Клинхарт повернулся к Овидии и внимательно посмотрел на нее. Она стояла в профиль, и Ноам подумал, что так ее лицо выглядит еще красивее. Пышные ресницы, пухлые щеки, веснушки, неяркие, но очень задорные, нежные губы…

Голос девушки вернул его к реальности.

– Если убийца приехал раньше, значит, ему было известно