Возрождение - Джеймс Паттерсон

Мы летим домой. Я стараюсь держать себя в руках, но от слез почти ничего не вижу. Дилан, Игги, Клык и я, чередуясь, несем Ангела. Она почти ничего не весит, и лететь, держа ее на руках, совсем не трудно. По дороге домой мы завернули за Тоталом. Он ошалел от радости и лаял и прыгал вокруг Ангела, как самый обыкновенный пес.

Дома мы вымыли Ангела и положили спать. Она так слаба, что сон для нее сейчас — главное лекарство. Тотал свернулся калачиком у нее в ногах, а Газзи и Надж каждые полчаса заходят проверить, как она. А мне надо побыть одной. И я лечу в лес, чтоб собраться с силами и взять себя в руки. Иначе Ангел проснется, начнет рассказывать, что с ней произошло, а я буду только выть белугой. Какой прок от меня тогда будет?

А Клык нашел далеко не самое подходящее время, чтобы, по своему обыкновению, незаметно подкрасться ко мне, напугав меня до полусмерти:

— Надо поговорить. Про тебя. И про меня. Про нас.

Чувствую, как краска заливает мне щеки.

— Ты сам сказал, что «нас» больше не существует. — Я стиснула зубы.

— Не знаю, не уверен.

— Хватит. Ты ушел и меня бросил. Дважды. — Я начинаю заводиться. — То «мы», которое у нас было, ты послал к чертовой бабушке. И к тому же решил, что нашел Майю. — Не надо было про нее заикаться. Не надо было не подумав ляпать. Меня передернуло при воспоминании о том, что сказал о ней Ари.

— Майя погибла. — Про смерть ее я и так знаю. Но боль в голосе Клыка здорово меня задевает. — К тому же речь не о ней. Речь о том, что мы с тобой навсегда связаны. И нашу с тобой связь не разорвать, что бы ни случилось.

Я открыла было рот, чтоб ему возразить, но не смогла сказать ни слова. А Клык продолжает терзать меня своей искренностью:

— Макс, со мной говорил мой Голос. — Он схватил меня за руку и притянул к себе. — Он сказал мне, что я должен вернуться, что я должен быть с тобой. И я вернулся. Мне пришлось пешком пройти почти всю дорогу. Хотя я в пути сам чуть не умер. Но я все равно к тебе вернулся. И я хотел сказать тебе… Может, я тебе этого никогда раньше не говорил…

Сердце у меня бьется с такой скоростью, что мне кажется, у меня сейчас случится инфаркт.

— Я хотел сказать тебе, что я…

— Перестань! — крикнула я, закрыв уши руками. — Помолчи, пожалуйста.

Но если Клык что решил, его не остановишь. Поэтому выход у меня только один — сорваться с места и улететь.

В полете скорость в триста миль в час для меня не проблема. Это выше, чем у любой другой известной мне рекомбинантной формы жизни. Никакой другой живой организм такую скорость развить не может. Кроме Клыка.

Короче, сорвавшись с места, я в мгновение ока оказалась за пару миль от места нашего разговора. Вдруг чувствую, кто-то схватил меня за кроссовку. Клык следует за мной по пятам, синхронно со мной взмахивает крыльями и мертвой хваткой держит за щиколотку.

В конце концов мне стало трудно держать равновесие. Приходится затормозить. Резко останавливаюсь, встаю вертикально в воздухе и разворачиваюсь к нему лицом.

— Клык! Я сейчас ничего этого не могу слышать! Понимаешь, НЕ МОГУ! — кричу я ему. — Мне и так жить трудно. А ты все еще трудней делаешь. Ты что, не видишь, как все запутано.

Я умолкаю, задумавшись про все сложности в моей жизни.

— Я ничего не хочу усложнять. Я совершенно не хочу ничего запутывать еще больше, — тихо говорит Клык, и в углах губ играет его всегдашняя кривая усмешка. В его черных глазах столько тепла, что на мгновение мне приходится всерьез взять себя в руки, чтобы не полететь кубарем вниз. — Я только хочу сказать тебе то, что ты и без меня сама знаешь. Ты мне нужна. Мы нужны друг другу.

— Но я ничего не могу с этим поделать. — Я развожу руками, пытаясь показать все бескрайнее море моих проблем. «Это» — вся наша жизнь. — Я не знаю, что мне с тобой делать. И даже думать не могу. Не сегодня, не сейчас, не после того, как мы нашли Ангела в таком состоянии. Пожалуйста… — Я проглотила ком в горле, стараясь не обращать внимания на свое глупое сердце. — Пожалуйста, не надо сейчас об этом, — шепчу я чуть ли не умоляющим голосом. — Прошу тебя.

Но я и сама слышу, как меня выдает голос. И понимаю, что от Клыка мне ничего не скрыть.

Он пододвинулся ко мне еще ближе. Наши лица касаются друг друга. Наши крылья слились воедино. C каждым взмахом мы поднимаемся на десять футов вверх и потом так же плавно опускаемся на те же десять футов вниз. Общий ритм полета у нас в крови — мы всю жизнь вместе летаем. Я скрестила руки перед собой, так что локти упираются Клыку в грудь. А он взял меня за плечи, и я чувствую, как он вспоминает наши прежние прикосновения и объятия.