Город падших ангелов - Кассандра Клэр

– Прости, – извинилась Клэри.

– Иди уже! – Изабель жестом руки прогнала Клэри.

Встав, Клэри оправила платье. Знала бы, что Джейс придет, надела бы нечто иное, не красные колготки с ботинками и винтажное ярко-розовое платье «Бетси Джонс». Пуговицы в форме цветочков, конечно, прикольные, однако чувствуешь себя не очень уверенно и не такой продвинутой, как Изабель.

Перед сценой столпилась куча народу: кто-то приплясывал, кто-то просто пил пиво, слегка покачиваясь в такт музыке. Клэри невольно вспомнила, как впервые встретила Джейса в ночном клубе; Джейс стоял в противоположном конце танцпола: светловолосый, гордый, красивый… и совершенно не в ее вкусе. С такими парнями не ходят на свидания, они живут в отрыве от мира.

Джейс не заметил Клэри, пока она не приблизилась к сцене чуть не вплотную. Джейс, наверное, не спал несколько дней, сильно похудел. Привалившись к стене и сунув большие пальцы за шлевки джинсов, он внимательно следил за залом.

– Джейс, – позвала Клэри.

Вздрогнув, он уставился на нее. В его глазах вспыхнул и тут же угас привычный огонь; надежда Клэри умерла окончательно.

– Ты… – Джейс побледнел еще сильнее. – Саймон сказал, ты не придешь.

К горлу подступила тошнота, и Клэри, чтобы не упасть, уперлась рукой в стену.

– Ты пришел потому, что не ждал меня?

Джейс мотнул головой:

– Нет…

– Поговорить не хочешь? – Голос срывался на высокие нотки. Ногти впились в кожу ладоней. Диким усилием воли вернув себе спокойствие, Клэри продолжила: – Если хотел порвать со мной, предупредил бы. Зачем убегать? Чтобы я мучилась, гадала, в чем дело?

– Какого хрена все думают, будто я собираюсь порвать с тобой?! Сначала Саймон, теперь ты…

– Ты говорил о нас с Саймоном? – Клэри покачала головой. – Почему? Почему не со мной?

– Нельзя. Нельзя говорить с тобой, быть с тобой. Даже смотреть на тебя мне нельзя.

Клэри резко втянула обжигающий воздух:

– Что?

Осознав смысл сказанного, Джейс ошеломленно замер. Мгновение они с Клэри молча смотрели друг на друга. Затем девушка кинулась к выходу. Проталкиваясь сквозь ряды гостей – слепая и глухая ко всему, – она видела перед собой только дверь.

– А сейчас, – завопил в микрофон Эрик, – мы исполним нашу новую композицию. Совсем свежую. Посвящается моей девушке. Мы встречаемся всего три недели, но, черт меня задери, я люблю ее! Мы всегда будем вместе, детка. Песня называется «Трах-тибидох, наш ударник – бог!»

Раздались смех и аплодисменты. Эрик, говоривший на полном серьезе, не понял, что публика восприняла его речь как шутку. Он любил всех своих девушек и посвящал им совершенно нелепые песни. В иной раз Саймон посмеялся бы вместе с залом, однако он рассчитывал уйти со сцены еще минуту назад. Голова кружилась, на лбу выступил липкий пот, а во рту ощущался металлический привкус застарелой крови.

Музыка гремела, гвоздями вонзаясь в барабанные перепонки. Пальцы то и дело соскальзывали со струн. Вот уже и Эрик негодующе обернулся на Саймона, и вампир попытался сосредоточиться. Было чувство, что он пробует завести машину с севшим аккумулятором: в голове раздавалось глухое рычание, но искры так и не возникало.

Саймон невольно посмотрел в зал, пытаясь отыскать взглядом Изабель. Видя белые лица, Саймон вспомнил первую ночь в «Дюморе»: бледные морды вампиров возникали во тьме, словно распускающиеся в вакууме бумажные цветы. Желудок схватило болезненным спазмом. Саймон пошатнулся и выпустил из рук гитару. Пол под ногами пошел ходуном. Остальные члены группы увлеклись игрой и не заметили, как басист, бросив инструмент, выбежал за кулисы, и как раз вовремя, чтобы упасть на колени и согнуться от рвотного позыва.

Пустой желудок не изверг ничего. Встав, Саймон привалился к стене и накрыл лицо ледяными ладонями. По-настоящему холод и жар он не чувствовал много недель. Сейчас же его словно охватила лихорадка, паника. Да что такое происходит?

«Ты вампир, и кровь для тебя – не просто еда. Кровь – это… кровь», – говорил Джейс. Из-за голода ли ухудшилось самочувствие? Саймон даже толком не хочет есть, его не мучает жажда. Он как будто бы умирает. Отравили? Может, Каинова печать не защищает от ядов?

Медленно Саймон двинулся к пожарному выходу. Сейчас глотнет холодного воздуха, и в голове прояснится. Во всем виноваты усталость и стресс.

– Саймон? – позвал тоненький, будто птичье чириканье, голосок.

С ужасом он увидел совсем рядом Морин. Вблизи она казалась еще меньше: тонюсенькие кости, копна светлых волос, ниспадающих на плечи из-под вязаной шапочки. На руках варежки в радужную полоску, а на белой футболке – принт с изображением Клубничной Куколки[24]. Саймон застонал про себя.

– Ты не вовремя, Мо.

– Я только хотела тебя сфоткать на камеру мобильника, – сказала девчушка, нервно убирая локоны за уши. – Друзьям покажу. Можно ведь, можно?

– Ладно. – В голове громыхало. Глупо-то как. У группы почти нет фанов, точнее, Морин – единственная, к тому же она подружка сестренки Эрика, и прогонять ее неразумно. – Валяй. Фоткай.

Взяв Саймона в кадр, она щелкнула кнопочкой. Затем, нахмурившись, произнесла:

– Есть один, теперь со мной.

Морин метнулась к нему, прижимаясь сбоку. Пахнуло клубничным блеском для губ, соленым потом и еще более соленой кровью. Подняв телефон на вытянутой руке, Морин улыбнулась: между передних зубов у нее имелась щербинка, а на шее при вдохе чуть набухала синяя жилка.

– Улыбочку.

В нижней губе полыхнули две точки боли – показались клыки. Морин ахнула, и телефон полетел прочь, когда Саймон развернул девчушку к себе и впился ей в горло.

Кровь взорвалась во рту небывалым вкусом. Как будто Саймон, изголодавшись по воздуху, вдыхал его полной грудью – такой холодный, свежий, напоенный чистым кислородом. Морин пробовала отбиваться, но вампир не обращал внимания на вялые попытки жертвы освободиться. Он даже не заметил, как она обмякла, и ее бездыханное тело притянуло своим весом к полу. Продолжая пить кровь, Саймон сжимал и разжимал свою хватку.

«Когда-нибудь ты попробуешь людскую кровь и вкуса ее забыть не сумеешь».