Земля Забытых Имен - Игорь Мерцалов

Когда настала пора прощаться, Навка сказала:

— Радостно мне было принимать вас в моем доме. Не знаю, встретимся ли когда-нибудь еще, но помните: я не забуду нашей встречи.

Только сейчас Нехлад обратил внимание, что на поясах его друзей красуются новые ножны — хозяйка Затворья каждому сделала подарок и с каждым поговорила лично. Он не удержался и бросил короткий взгляд на лица бояр, но те оставались бесстрастны. Интересно, смогут ли когда-нибудь отношения между Сурочью и Стабучью наладиться настолько, что станет возможным…

— Что ж, собирайте вещи, — сказал он своим спутникам, когда все поднялись из-за стола, и пошел в горницу, так долго служившую ему покоями и в которой он за три счастливых дня так и не осмотрелся толком, потому что не уставал смотреть на Милораду.

Поднял мешок, подошел к окну, бросил прощальный взор на сад. И вдруг почувствовал за спиной ее. Обернулся — девушка стояла в дверях, глаза подозрительно поблескивали.

Больше всего на свете Нехладу хотелось подойти и обнять ее.

Он сдержался.

— Не надо лишних слов, — предупредила Навка его порыв. — Мне больно с тобой расставаться. Должно быть, мы уже не увидимся… Но послушай меня! Сейчас я произнесу слова невозможные, непозволительные… однако и молчать не могу. Не доверяй моему отцу!

— Он что-то задумал? — негромко спросил Нехлад, шагнув к ней; от него не укрылось, что девушка двинулась было к нему навстречу.

— Я не знаю! Но с той поры, как Безымянные Земли достались сурочцам, он ненавидит вас. И я вижу: когда он смотрит на тебя, его глаза лгут.

Ну что ж, совершенной искренности он и не ждал от стабучан! Однако их забота о безопасности, конечно, неподдельна — из этого и будем исходить…

Только обо всем этом можно будет подумать после!

— Прощай, Нехлад.

— Прощай… Незабудка.

— Как ты сказал?

— Незабудка. Я никогда не забуду тебя — и так буду называть в своих мечтах.

Она опустила взор и, выходя, сказала:

— У тебя хорошо получается давать имена!

* * *

Ох и наивный же я был, рябинушка! Вместо того чтобы просто прислушаться к словам Незабудки, взялся их толковать. И, конечно, ошибся.

Что сказать про Верховид? Знатный город, роскошный. Большие умельцы его ладили. Стены пятисаженные, а по верху стены тройка проедет. Дома красивые, улицы чистые. Крыши и впрямь зачастую повыше, чем в Верхотуре. Люду много, да всяк при деле. Одевается народ, опять же, куда богаче нашего: идет, скажем, кузнец или красильщик — фартук прожжен-испачкан, а рубаха все равно нарядная, с затейливой вышивкой, на пальце перстень какой-нибудь… Не по-умному, в общем, а по-столичному.

В Верховиде не задержались. Ну да, я ведь почему еще не тревожился: Велимир, как обещано было, приехал назавтра и сразу же меня выслушал. Странно, правда, выслушал: почти и не спрашивал ничего. А выслушав, сказал: «Поедешь со мной в Верхотур».

Двадцать пятого мы тронулись в путь, но ехали, прямо сказать, неторопко: очень уж большой поезд собрался. Я с Торопчей и Тинаром, братья-стабучане со свитой, Велимир тоже с целым десятком сопровождающих был. Да задержались на перепутье, поджидая еще одного боярина. В Верхотуре собирался большой совет.

Так, в столицу прибыли тридцатого… До последней минуты я ничего не понимал! Велимир сразу повел меня в кремль, не дав даже умыться с дороги. Все молчал. А я шел за ним, думал, сейчас он прямо к князю меня отведет, скажет: оставь, Брячислав, другие дела, выслушай молодого боярина… Даже когда на кремлевском дворе ко входу в подземелье свернули, я и помыслить не мог…

Нет, в темницу меня не бросили. Есть там келья для особых постояльцев, заперли меня в ней. Когда замок лязгнул, я думал — сердце оборвалось, затяжелев, железом налившись. Кинулся, кулаки в кровь сбил… а Велимир постоял у окошка и вздохнул: «Не думал, — говорит, — что ты здесь окажешься, не думал». В голосе упрек. Я решетку руками рву, кричу: «Скажи хоть, какая вина на мне?» А он: «Еще не знаю…»

Нет, сестрица, я на него не в обиде. В сущности, Велимир меня виновным не считал, и, думаю, именно он добился, чтобы обо мне не говорили на совете боярском. Но то после было, а тогда я три дня зверем рычал в келейке той, потом утих. Чувствовал, что сбылись слова Незабудки, только понять не мог: как?

На пятый день скис я. Ничего уже не ждал. Есть перестал. Вообще-то дни я потом пересчитал, а тогда ничего вокруг не видел. Полную седмицу там просидел. Мысли о Незабудке спасли меня. Не будь их, опять в тоску бы черную окунулся.

В ночь на восьмое, за час, что ли, до полуночи, разбудили меня. Вошел Велимир, вещи занес, говорит: «Умывайся, свежее надень, сейчас перед князем предстанешь». Я бурчу: «Что ж так тайно? Может, уж сразу удушите, чего князя-то будить ради такого дела нехитрого?» Что-то такое нес… А он мне и говорит:

— Хочешь завтра на совете ответ держать? Даже если оправдаешься — как потом в глаза людям смотреть? А так еще есть надежда, что я просто извинюсь перед тобой.