Как я играю! - Алексей Штерн

– Вот именно! – поддержал мага Ули-Клун. – Этическое или неэтическое поведение профессора Малача пусть обсуждается на совете преподавательского состава. Но свидетель упомянул еще и об убийстве. Ведь так, господин… журналист?

– Так, так, – закивал Сака-Каневск, польщенный вниманием самого герптшцога. – Эльф Малач убил, убил!

– Кого убил? – мягко поинтересовался Зе-Риид. – Присутствующие до сих пор не услышали имени жертвы.

– Ватранга он убил! Метрдотеля «Золотого шлема герптшцога», Ватранга Семьдесят четвертого! – выпалил Сака-Каневск, вызвав очередной вздох толпы. – Я, видя, как эльф Малач с лекпинкой развратничают, побежал свидетелей искать и нашел – господина вот Дроба и господина Ватранга. Они со мной на пляж пришли, там все и случилось. Господин вот Дроб сам может все рассказать. Подтвердить то есть.

– Что ж, послушаем уважаемого господина Дроба, – сказал Зе-Риид. – Который, как знают все присутствующие, является одним из руководителей Коллегии контроля рыболовных соревнований.

Раскрасневшийся господин Дроб, выпятив живот, сделал шаг вперед и встал рядом с бледно-зеленым щупленьким журналистом. Взглянув на эту несуразную парочку, даже Ули-Клун не смог сдержать кривой ухмылки.

– Бедный, бедный господин Ватранг! – вскинув руки, запричитал Дроб. – Убили, убили такого хорошего, такого уважаемого гражданина нашего города…

– Господин Дроб, мы надеемся услышать от вас подробности этого преступления, – прервал гнома Зе-Риид.

– Подробности ужасны! – Дроб кивнул на гоблина: – Этот журналист разыскал меня и господина Ватранга и пригласил стать свидетелями… э-э… непотребных действий профессора юриспруденции господина Малача. Оказавшись на пляже, мы действительно обнаружили там профессора и его студентку в… э-э… непотребном виде и сделали им соответствующее замечание. На что профессор Малач повел себя совсем уж неадекватно. Сначала ударил меня – вот в этот глаз. – Дроб показал на синяк. – А когда господин Ватранг попытался успокоить его дубинкой, профессор Малач схватил свою шпагу и пронзил грудь моего несчастного друга, а сам был повержен наземь его дубинкой. Видя это, мы с журналистом поспешили доложить обо всем начальнику стражи его превосходительства…

– Господину Еноварму? – уточнил Зе-Риид.

– Ему…

– И что же расскажет нам господин начальник стражи его превосходительства герптшцога Ули-Клуна? – обратился маг к Еноварму. – Они действительно пришли к вам вчера вечером?

– Так точно! – чеканно шагнув вперед, выпалил тот и, поморщившись, схватился за свою перебинтованную голову. – Эти енотывидные, то есть эти два господина, прикандыбали в полицейский участок, когда на дворе была уже ночь, и стали вопить, что кого-то где-то там убили. Но начальник стражи его прихвосадительства герптшцога всегда в строю, пущай это даже глыбокая ночь! И я пошел с ними исполнять свой долг! На озеро пошел, побежал даже…

– И что же вы там обнаружили? – спросил Зе-Риид.

– Ничего!

– В каком смысле – ничего?

– Ничего, в смысле – никого! Никого на пляжу не видать было. Ни мертвяка, ни убивцы его. Оголенный песок, и больше ничего.

– А куда же подевались тела? Или хотя бы кровь, следы борьбы, наконец просто следы?

– Видать, небезызвестный нам профессор, чтобы скрыть следы своего преступления, применил магию, – высказал предположение господин Дроб.

– Почему же обязательно магию? – не смог промолчать профессор Химей. – Почему, к примеру, не предположить, что небезызвестный нам бывший председатель Общества трезвости жителей Фалленблека (снятый с этого поста за безудержное пьянство) вчера вечером в очередной раз не набрался гномье-подземельного пива, после чего все им вышесказанное просто-напросто привиделось…

– А как же показания господина журналиста? Не привиделось же и гному, и гоблину одно и то же, – возразил Зе-Риид.

– Ну во-первых, всем известно, что газетчики падки на различного рода дешевые сенсации. – Химей язвительно улыбнулся и сделал полупоклон в сторону главного редактора «Факультетского вестника». – И в данном случае можно предположить обычный сговор между этими двумя господами. А во-вторых, – не обращая внимания на еще более позеленевшего Сака-Каневска и еще более покрасневшего Дроба, продолжил Химей, – во-вторых, по утверждению еще одного свидетеля, господина Еноварма, на пляже действительно не оказалось никого и ничего подозрительного.

И если в первом разбираемом здесь случае нам не представили ни орудия убийства, ни убийцы, то во втором – ко всему прочему, нет еще и потерпевшего. Кто знает, – возможно, в эту самую минуту господин Ватранг Семьдесят четвертый у себя дома досматривает десятый сон?!

– Что ж, профессор, вы в очередной раз приводите серьезные контраргументы, – вновь не стал упираться главный придворный маг. – Кажется, эльф Малач приходится вам другом?

– Не скрою, – гордо поднял голову седовласый Химей, – я бы почел за честь иметь среди друзей такого господина, как профессор юриспруденции Малач. Но на самом же деле между нами лишь давние добрые профессиональные взаимоотношения

– Ваши взаимоотношения для нас не важны, – поморщился Ули-Клун и ткнул опустевшим рогом в плечо забывшему про свои обязанности придворному виночерпию Пшенгу, который торопливо наполнил рог.

– Господин Еноварм, немедленно объявите в розыск гнома Ватранга Семьдесят четвертого, эльфа Малача и эту студенточку-лекпинку! – приказал герптшцог.

– Слушаюсь, ваше прихвосадительство!

– Вот и слушайся! – Ули-Клун был явно недоволен тем, как обернулось слушание двух первых дел, и особенно раздражен неожиданными выступлениями профессора Химея. Знал бы, что так получится, не пустил бы его в тронный зал – и всего делов.

– Приведите следующего свидетеля и привезите обвиняемого! – отдал распоряжение главный придворный маг.

Почему обвиняемого должны были привезти, присутствующие поняли через несколько секунд. Четверо троглинов-стражников вкатили в зал клетку на четырех скрипучих колесиках, в середине которой на простом табурете сидел Эразм Кшиштовицкий. Руки его были скованы толстой цепью, весь вид декана выражал глубочайшее горе. И это нескрываемое горе оказалось для настроения герптшцога лучше любого бальзама.

Клетка на колесиках остановилась напротив трона герптшцога. Рядом с ней встал господин Чаб, поддерживаемый за локоть одним из придворных магов. Такая помощь, очевидно, была совсем не лишней – директор факультетской библиотеки едва держался на ногах. Его арестовали накануне вечером, сразу после ареста Эразма Кшиштовицкого. Но если декана ночью никто не беспокоил в его камере, то библиотекарю «посчастливилось» пообщаться с господином Боберсом – палачом герптшцога, имевшим славу самого кровожадного человека Фалленблека и окрестностей.

– Господин Чаб, у нас к вам всего лишь один вопрос, – обратился к библиотекарю Зе-Риид. – Вчера, после того как профессор Женуа фон дер Пропст попросил вас сообщить декану, то есть уже бывшему декану факультета рыболовной магии Эразму Кшиштовицкому о поимке копьеносого маголосося, и в то время как вы оказались у него в кабинете, не застали ли вы вышеупомянутого Кшиштовицкого за исполнением черного колдовства?