Демон плюс - Георгий Зотов

(глубокая ночь, окрестности Ерушалаима, кусты у грота Кудесника неподалеку от Масличной горы)

Пустынная жара, изнуряющая тело днем, ночью превращалась в плотную духоту, стискивая горло невидимой петлей. На поверхности кожи мелким бисером выступал пот, а рот, дергаясь, как в агонии, пытался глотать раскаленный воздух. Начиная с вечера, Калашников и Малинин засели в кустах у Масличной горы, наблюдая за входом в грот. Небольшое ведро, в котором они дальновидно принесли запас воды, быстро пустело – влагу кружку за кружкой хлестал даже Малинин, ранее искренне считавший, что эту жидкость следует употреблять исключительно для стирки белья.

– Прошу прощения, повелитель, – зашептал казак – Вы не спросите у местных – мы тут не сможем достать водки? Любой – хоть тутовой, хоть кизиловой – а пусть даже и виноградной. Ужасно хочется напиться – ощущение полнейшей безысходности. Почему, как только мы где– то появляемся – в Раю, Аду или на Земле, обязательно случается убийство? Так надоело… Охота взять веревку и вон на той осине пойти повеситься.

– Вон та осина предназначена для одного из апостолов, – глубокомысленно заметил Калашников. – Но в целом, братец, я тебя поддерживаю. Ты думаешь, мне охота этих приключений? Лежал бы себе сейчас на перине с Алевтиной и горя не знал. А так я ее даже предупредить не успел, что к ужину не успею. Сплошной экшен. Только приземлились: сразу в бой, затем на встречу с прокуратором-гомосеком, и на десерт – пуля в лоб апостолу.

…По направлению к гроту пронеслась летучая мышь. Вдали виднелись помпезные романские виллы: их освещали свечи в виде пальм, сделанные в натуральную величину – мода, пришедшая от патрициев Лондиния[33].

– Любопытно, вот из– за чего? – бесцельно пожевал лист Малинин.

– Тому, братец, существует несколько объяснений, – Калашников беззвучно прихлопнул комара на колене. – Первое из них – наше тотальное невезение. Знаешь, бывает такое – на обычной дороге один человек обязательно поскользнется и сломает ногу, а другой пройдет без проблем. Мы из тех, кто ломает. Скажем, если бы Шеф послал в Ерушалаим Дзержинского или Моцарта, у тех бы, может, и все нормально вышло: приземлились бы во дворце у прокуратора, подбросили компромат да и уехали со спокойной душой. Но с нами этот номер не проходит. Второе объяснение не лучше, но логичнее. Чисто теоретически можно представить, что мы с тобой не существуем на самом деле, а являемся персонажами мистического триллера.

В кедровом леске неподалеку жалобно завыл заблудившийся шакал. Малининские глаза разом вспыхнули, словно у сиамского кота – экзотическая версия повелителя повергла казака в состояние шока.

– То есть? – едва не свалился он с корточек – Как я могу не существовать, повелитель? Я же все чувствую и помню: и баб, и вкус водки, и комаров этих долбанных. Вы не слишком долго сегодня на солнцепеке стояли?

– Видишь ли, братец, – трагично вздохнул Калашников. – Здесь нужно мыслить не напрямую, а отвлеченно. Как считается, всеми нами управляет Голос, придумавший Вселенную. Для него наш мир типа как бильярдный шарик, Захочет – покатит туда, захочет – сюда. Ученые выдвигают гипотезы о существовании параллельных миров, и хрен знает, в каком именно пространстве мы сейчас с тобой находимся. Возможно, это вообще Марс, а не Земля. Давай представим – нынешний Ерушалаим в таком виде тоже может быть придуманным миром, существующим в голове определенного писателя. А если мы с тобой персонажи триллера – то это многое объясняет. Триллер пишется по особым канонам, с харизматичными главными героями. Народ привыкает к этим героям намертво, требуя от автора продолжений. Бабулька-следователь мисс Марпл в книгах Агаты Кристи прожила лет двести: умирать ей было никак нельзя, читатели такого финта не поймут – да и издатели тоже. Поэтому, стараясь угодить публике, автор пишет про тех же героев, помещая их в новые пикантные ситуации. Закон жанра, братец. Он, может, вообще не рад, что связался. Но куда ж ему деваться– то, бедному.

– О, тогда есть надежда, – заулыбался Малинин. – Значит, автор от нас зависит? Стало быть, можно успокоиться – с нами ничего не произойдет. Распутаем преступление – и, как обычно, вернемся в Ад триумфаторами.

– Не факт, братец, – покрутил головой Калашников. – Случается, что сам автор сатанеет от однообразия и режет персонажей, как кур, чтобы больше про них не писать. Например, тот же Конан Дойль убил сыщика Шерлока Холмса, сбросив его со скалы во время схватки с профессором Мориарти.

– Сволочь этот автор, – помрачнел Малинин. – Морду бы ему набить.

– Да хер с ним, – махнул рукой Калашников. – Сейчас вовсе не это главное. Стоит раскинуть мозгами: как лучше расследовать убийство апостола?

Малинин отвел от лица колышущуюся ветку кустарника.

– Я не понимаю, – недовольно сказал он. – А с какой стати мы вообще должны в этом участвовать? Пущай Кудесник сам с ним разбирается.

Калашников скорчил гримасу, словно сидел в кресле у дантиста.

– Кудеснику, братец, только этого сейчас для полного счастья не хватало, – жестко бросил он в лицо Малинину. – У него в Ерушалаиме совершенно другое предназначение и отвлекаться он не станет. Может, поэтому все скопом решили, что апостола убила молния, и разошлись. Однако у покойника– то в голове сидит именно пуля. Кто– то, возможно, лежа в этих кустах, застрелил Иакова с небольшого расстояния. Ты пойми, что мне плевать на сам факт смерти, я в здешней полиции не работаю. Но меня раздирает тревога пополам с любопытством: откуда в античном Ерушалаиме, в I веке нашей эры, за полторы тыщи лет до появления огнестрельного оружия взялся человек с настоящим пистолетом? Что ему здесь надо?