Грязные улицы Небес - Тэд Уильямс

Мул собрался с мыслями — по крайней мере, я надеялся на это. Вряд ли мой личный архангел намеревался бросать меня под автобус.

— Я польщен, что Святой эфорат желает знать мое мнение, — сказал Темюэль. — Прежде всего мне хотелось бы отметить профессиональное мастерство Долориэля. Да, он один из своевольных ангелов, но, как вы знаете, это нередкое явление среди слуг Небес, которым приходится работать в условиях земного существования. Нам так же известно, что в некоторых случаях такой характер полезен и необходим. Если бы на месте Долориэля оказался более скромный дух, он, скорее всего, попал бы в лапы демону-охотнику.

— Более сдержанный дух не стал бы подвергаться преследованию! — указала Терентия.

Мне подумалось, что это было несправедливое замечание. Но я, конечно, ничего не сказал.

— Тогда, возможно, нам пора вернуть Долориэля в сердце паствы, — предложила Энаита. — Проявим к нему доброту и оставим его в Небесном городе. Пусть он вместе с нами радуется близости Всевышнего.

Какое-то мгновение, слушая этот сладкий голос маленькой Бо Пип,[12]я действительно хотел забыть о том, кем был на Земле. Да, подумал я, верните меня на Небеса. Позвольте мне жить здесь, купаясь в сиянии, тепле и безопасности. И больше не будет никаких вопросов, никакой ответственности за человеческие души, никакого страха о возможных неудачах… Я чувствовал, что это был самый прекрасный шанс в моей жизни. Но иллюзия длилась только пару секунд. Затем мне удалось преодолеть ее.

— Вы слишком добры, госпожа, — ответил я.

Внезапно все вокруг изменилось, и мне захотелось покинуть это невыразимо прекрасное и блаженное место. Превыше остальных пространств в сотворенном мире я мечтал вновь оказаться на дурно пахнувшей, непредсказуемой Земле. Потому что там я работал на благо людей, а здесь на сияющих улицах и в мирных садах Рая мне предлагали наслаждаться бездельем.

Наверное, эфорат каким-то образом прочитал мои мысли. Все пять верховных ангелов хранили молчание. Свет их бытия притух, и я догадался, что они снова отгородились от меня, решив поговорить друг с другом. Я оглянулся на Темюэля, но он тоже находился в самопоглощенном состоянии. Его сияние уменьшилось, как будто кто-то повернул регулятор. Мне показалось, что прошел большой срок (даже в их безвременном измерении). Затем ко мне обратилась Терентия — хрустальный блеск надежды и утешения.

— Долориэль, возвращайся на Землю и выполняй обязанности, которыми тебя наделил Всевышний.

Волна облегчения омыла меня. Она была не такой оживленной, как радость, но все-таки очень реальной.

— Однако знай, что мы усомнились в твоем соответствии поставленным задачам. И суд над тобой не завершен. Действуй с умом и осторожностью. Бог любит тебя.

Я склонил голову. Пять ангелов поочередно приблизились ко мне и коснулись моего плеча, благословляя маленькими взрывами искристого сияния. Затем они исчезли вместе с Анактороном. Мы с Темюэлем оказались на широком проспекте, известном как Поющий путь. Вокруг нас, словно фантомы из света и тумана, бурлили сладко поющие толпы Небесного города.

— Считай, что тебе повезло, Долориэль, — сказал Мул. — Я не думаю, что второе собрание эфоров, посвященное твоей персоне, будет таким же снисходительным. Поэтому постарайся летать поближе к земле. Не нужно выделяться, понял?

Мне нечего было сказать, но я промямлил какое-то обещание. Теперь, когда угроза увольнения отступила прочь на какое-то время, меня вдруг потрясло понимание, как близко я находился к полному растворению моей личности.

— И еще, — произнес Темюэль. — Я не слышал твоей беседы с эфорами. Они спрашивали тебя о волхвах? Или о человеке по фамилии Кифа?

Оба упоминания были новыми для меня. Я даже подумал, что Мул участвовал в какой-то сложной разработке и исполнял роль хорошего полицейского, используя момент, когда совет смягчился ко мне.

— Нет, не спрашивали, — искренне ответил я. — А что?

— Не важно. Просто проверяю свои соображения. Забудь о моем вопросе.

Его слова встревожили меня.

— Что все это значит? Почему они устроили мне судилище? Я же не сделал ничего плохого!

Сияние Темюэля потеплело. В нем появились предрассветные желтовато-розовые оттенки — архангельский аналог спокойной и крепкой руки, опустившейся на плечо товарища.

— Ты ни в чем не виноват, Долориэль. Но иногда, когда дела идут плохо, верховных ангелов пробирает испуг. И тогда не спасает даже невиновность.

Я позволил этой загадочной фразе угаснуть в наступившей тишине. Меня снова охватила дрожь. Я действительно хотел убраться отсюда, и как можно быстрее — убежать из Небесного города, куда стремится каждая душа на земле.

— Неужели они так напуганы? И только потому, что чья-то душа оказалась не там, где ей полагалось бы быть?

Жемчужный свет Темюэля затрепетал, как пламя на ветру. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, насколько сильно он был удивлен.

— Ты что, еще не знаешь? — спросил он.

— Не знаю о чем?

Его тон изменился. Он говорил со мной медленно, будто взрослый, сообщавший ребенку печальные новости.

— Душа, известная на земле как Эдвард Уолкер, была лишь первой в невероятной серии исчезновений. С тех пор стали пропадать другие души, Долориэль. И их уже больше, чем несколько.

Он перешел на заговорщицкий шепот:

— Поэтому ты прав. Верховные ангелы ужасно напуганы.