Правитель - Игорь Негатин

Мне почему-то кажется, что женщины, живущие в Средневековье, одеваются гораздо быстрее мужчин-рыцырей. Видимо, у них шнурков поменьше. Если вы в каком-нибудь романе прочитаете, что «рыцарь быстро надел доспехи и вскочил на коня», то найдите автора и дайте ему в морду. Нет, подвижность от доспехов не страдает. Если вас, конечно, не качает ветром от слабости. В хороших рыцарских доспехах можно валяться по земле, падать на колени и даже кувыркаться. Можно и даже нужно, если не хотите схлопотать каким-нибудь острым предметом по голове.

Пора в дорогу… Я взял в руки рыцарский шлем и перчатки. Оружие и вещи, которые собрал в дорогу, уже вынесли во двор.

У лестницы топтался Рэйнар Трэмп — злой как черт. Да, я все-таки послушался Димку и Вэльда и оставил его в Кларэнсе. Вместо Трэмпа отрядом кавалерии буду командовать я. Мы немного пересмотрели тактику, и даже отряд пехотинцев оставим в городе. Здесь становится неспокойно, а бросать орден на произвол судьбы… не дело это. Рассчитывать на городскую армию не приходится. У меня уже был случай убедиться в их «верности» норру. Со временем я вообще разгоню этот сброд. И Вэльд, и Димка тоже не светились от хорошего настроения, но это их дело. Приказы выполняются молча. Про себя можете ругаться, но будете слушаться. Почему? Потому что я так сказал! На площади уже выстроено сто тридцать бойцов, которые отправятся с нами на юго-западную границу. Как там говорили древние: жребий брошен? Вот именно.

Пожалуй, опущу сцену прощанья. Вам это знать без надобности, а мне лишний раз нервы портить не хочется. Итак… выслушал… Будто на тот свет уходим. Это все Кира виновата и Ольга Сергеевна. Распустили тут… осеннюю сырость. Между прочим, в Асперанорре у женщин не принято плакать, когда мужчина уходит в поход. Считается плохой приметой. Будто заранее хоронишь. И встречать с радостными криками не принято. Таким образом ты оскорбляешь память тех, кто не вернулся. Праздники начинаются после того, как справлены поминки о погибших. Тогда и смейся, и радуйся сколько влезет. Можешь даже слезу пустить, если так хочется.

Встречавшиеся на улицах горожане опускали глаза и по-быстрому убирались с дороги. Из города вышли тремя колонами. Первым с двадцатью бойцами выдвинулся Свэн Вархэлд. Он ушел далеко вперед, выслав пять всадников в передовой дозор. Следом за ним одной колонной тронулись два отряда кавалерии — мой и Мэдда. За нами — гномы и Гудивар Виккэр, который прикроет нам хвост.

— Хорошее лето… — протянул Мэдд, обмахиваясь какой-то веткой, сорванной при выходе из города. — Только бы дожди не зарядили.

— Да, — кивнул я, — но ты же знаешь пословицу про аспераноррскую погоду.

— Если она вам не нравится, то подождите пятнадцать минут — изменится.

— Вот именно.

Двигались мы неторопливо. Гнать лошадей в самом начале пути, это не самая лучшая идея. Вот и ехали шагом, иногда переходя на рысь. Найда недовольно прядала ушами и встряхивала гривой. Видимо, мошкара одолела. Ее в низинах предостаточно. Как ни странно, шли молча. Если кто и разговаривал, то негромко. Звякали удила, фыркали лошади, да иногда стучали подковы, если на дороге попадалась каменная осыпь.

Природа? А что природа? Обычная природа южного Асперанорра. Холмы, небольшие перелески, рощи из столетних дубов да заросли кустарника на склонах. Дремучих лесов, которых в избытке к востоку от Кларэнса, вы здесь не увидите. На горизонте синели горные вершины, украшенные белыми шапками вечных снегов. И воздух… Эх, какой же здесь ароматный воздух!

Если бы не деревни, жители которых провожали нас злыми взглядами, так просто рай земной. Воронов прав — мы уничтожили нежить в Кларэнсе и его округе, но не смогли уничтожить зло, царящее на этих землях. Почему так произошло? Увольте, но я не знаю ответа. Зато прекрасно вижу эту ненависть, которая сквозит в глазах людей. Она чернеет на их лицах, как отметина нежити, жившей на этих землях. За редкими, очень редкими исключениями. Разве что у детей, игравших на улицах, были открытые и светлые лица. Лица, не испорченные тяжелой жизнью и непосильным трудом. На окраине одной деревни чернели останки сожженного дома. Отвечая на мой безмолвный вопрос, Мэдд пожал плечами.

— Здесь жил оборотень. Его сожгли люди Гэрта.

— Обращенный?

— Нет, — Стоук поморщился и покачал головой, — врожденный. Видимо, его родителей проклял тадд-мэрр, проходивший через деревню. Лет двадцать тому назад. Женщина была беременной и вот — родила чудовище.

— Разве это не видно сразу?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Наверное, родители прятали дитя от соседей и держали его взаперти. Потом, когда мать умерла, ее сынок вырвался на свободу и начал резать скот.

— А где был отец?

— Отец был местным пастухом и редко ночевал дома. Когда пришли воины, он, на свою беду, был здесь. Даже пытался защитить своего сына. Его и убили вместе с ним. Убили, а сына сожгли заживо.

— А просто убить нельзя было?

— Люди Гэрта не любят раздумывать. Они выполняют приказы.

Да, теперь я вспомнил эту историю. Мне рассказывал о ней сам мастер Гэрт. Говорил, что жители этой деревни пытались защитить парня. Вас это удивляет? Меня тоже удивило, пока не узнал о причинах. Люди защищали своего оборотня. Того, кого боялась вся округа, да так, что редкий разбойник осмеливался показаться в этих местах. А скот они попросту запирали в домах, оставляя на пастбище несколько овец, как дань этой нечисти.

Вот такие здесь нравы… Черта с два разберешься во всех хитросплетениях.

Мне почему-то запомнилась одна девочка. Мы проходили через деревню, а она, уцепившись ручками за забор, провожала нас широко открытыми от удивления глазами. Смотрела с доброй и немного загадочной улыбкой. Не знаю, по какой причине, но у меня даже воздух в горле застрял. И вдруг этот ребенок приподнялся на цыпочках и помахал нам рукой. Словно благословил…

— Прелестный ребенок, магистр, — пробурчал Мэдд Стоук, видимо проследив за моим взглядом. Он посмотрел на ребенка и неожиданно улыбнулся. — Она похожа на маленькую богиню. Глаза чистые, словно умытые северными дождями.

— Может, еще и не все потеряно…

— Ты это о чем? — покосился наш здоровяк.

— Так… — лениво отмахнулся я и пришпорил Найду. — Хэйс!