Нежность ночи - Ярослава Лазарева

...Я стояла во дворе под кустом зазеленевшей сирени. Солнце садилось и окрашивало все вокруг в нежные сиренево-розовые тона. Видимо, из-за этого грязный дворик, дощатый барак, покосившийся забор, деревянная скамейка с облезшей зеленой краской выглядели не такими убогими, какими являлись в действи-тельности. На скамейке сидел мужичок и курил, смачно сплевывая. В этот момент из-за угла показался Грег. Я замерла, вглядываясь в его похудевшее румяное лицо с живыми ярко-голубыми глазами. Растрепанные волнистые волосы развевались от быстрой ходьбы. Он был в таком уже знакомом мне по другим путешествиям в прошлое старом длинном пальто. В его руках болталась авоська с какой-то бутылью.

 - Гришаня! - радостно заорал мужичок. - Ты это откудова?

—  Мама посылала в нефтяную лавку,— вежливо ответил Грег.— Керосин почти закончился.

— Да, дело важное!— закивал мужичок.— А я уж думал, чай, не самогон ли несешь!

 И он хрипло расхохотался.

Разлука, ты, разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля.

Все пташки-канарейки

Так жалобно поют,

А нам с тобой, мой милый,

Забыться не дают...—

услышала я тонкий жалобный голосок и вздрогнула, обернувшись.

 В заборе не хватало нескольких досок. Возле проема остановился самый настоящий шарманщик. Я таких лишь в кино видела. Он вращал ручку обшарпанного инструмента, извлекая хрипловатые звуки мелодии. Возле него стояла тоненькая, совсем юная на вид девушка. Ее беловолосую голову покрывал ситцевый в цветочек платок. На плечах болтался старый, явно мужской пиджак. Она и пела, подняв голову и закатив глаза. Грег тоже повернулся в сторону шарманщика. Его взгляд скользнул мимо меня. Я невольно сделала шаг. Грег замер. Мне показалось, он смотрел прямо на меня. Его лицо сильно побледнело, он даже стал напоминать прежнего вампира, авоська выпала, бутыль с грохотом упала на землю.

— Ай! Керосин разольешь!— закричал мужичок.— Да что с тобой, Гришаня?! Привидение увидел?! Иль шарманка так на тебя действует? Сейчас их, конечно, меньше стало тут бродить. Но при царе-то! Так и таскались по дворам! Всю душу вынимали жалостными песенками. Нету деньжат! - еще громче закричал он, уже обращаясь к шарманщику. - Не стоите тут! Проходите, проходите, товарищи! Нечего подать вам!

Грег быстро поднял авоську, опустил голову и двинулся в барак. Мужичок проводил его недоумевающим взглядом, затем достал табак и начал делать новую самокрутку.

Зачем нам разлучаться,

Зачем в разлуке жить?

Не лучше ль повенчаться

И жить да не тужить?

Разлука, ты, разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля,—

повторяла девушка все жалобнее.

 Я вышла из оцепенения и бросилась за Гретом. Оказавшись в коридоре, увидела, что он уже скрылся в квартире. Я кинулась туда. Войдя в комнату, чуть не налетела на мать Грега. И хотя я знала, что это невозможно и я все равно бы прошла сквозь нее, инстинктивно я остановилась и попятилась. Она как раз брала бутыль с керосином из его рук. Я замерла.

 - Гришенька, мне уйти нужно,— говорила она. - Но я скоро. Ужин еще горячий. Отцу оставь, он еще не вернулся. На заводе авария какая-то.

 Она вздохнула и поцеловала Грега в щеку. Он выглядел странно. Был все еще очень бледен. Когда я вошла в комнату, то заметила, что он вскинул на меня глаза. И мне снова показалось, что он меня... видит. Но ведь этого просто не могло быть!

— Ты как-то плохо выглядишь,— заметила мать Грега.— Голова болит, может?

— Устал на заводе,— тихо ответил он.— Не волнуйся! Я сейчас пойду к себе, полежу, почитаю что-нибудь.

—  Полежи, полежи,— закивала она.— Много работаешь! Выучиться бы тебе на мастера! А потом и на инженера! Ты ведь у меня совсем неглупый!

— Хорошо, мама, я подумаю,— улыбнулся он.

 Она снова поцеловала его и быстро вышла. Грег плотно закрыл дверь, повернулся ко мне и остановился, опустив руки. Я не знала, что делать. Его взгляд пронзал меня насквозь.

— Лада,— вдруг еле слышно позвал он.— Это ты? Неужели это ты? Я вижу тебя! Не сошел

же я с ума от тоски! Ведь это ты!

 Я так растерялась, что в первую минуту промолчала. Стояла не шевелясь и смотрела ему в глаза.

— Ну скажи же хоть что-нибудь!— попросил он.— Иначе сердце разорвется. Я вижу тебя!

— Любимый!— тихо ответила я, и слезы потекли по щекам.

— Ладушка,— взволнованно произнес он и протянул ко мне руку. - Ты плачешь! Милая!

 Я видела, что его пальцы коснулись меня, но ничего не чувствовала. Грег убрал руку.

 - Я тебя не ощущаю, - сказал он. - Значит ты просто... призрак. Но я услышал твой голос' Ты ведь мне ответила? Я вижу, что ты плачешь. Разве призраки могут плакать?

—  Не  могут, любимый,  -  ответила  я  и всхлипнула.

 Это было невыносимо! Видеть его, находиться рядом, буквально в шаге, даже разговаривать с ним, но не иметь возможности прикоснуться, обнять, поцеловать. Это было страшнее обычной разлуки, потому что она сейчас обрела вполне четкую форму— невозможности чисто физического контакта. А мне так этого хотелось, потому что я поняла, что по любимому истосковалась не только моя душа, но и тело.

— Лада!— громко сказал Грег и сделал шаг ко мне.

 В этот момент дверь сзади меня распахнулась, и я услышала звонкий девичий голосок за моей спиной:

— Ты чего, Гришка? Какая я тебе Лада?!

 Я отпрянула в сторону. В комнату заглядывала миловидная пухленькая девушка с короткими черными волосами и яркими карими глазами. На ней было нарядное голубое платье, сшитое по моде того времени.

— А, это ты, Маришка,— напряженно произнес Грег и взглянул на меня.

 Но тут же отвел глаза и улыбнулся девушке. Но я видела, какого труда ему стоит сохранять спокой-ствие.

—  Вот, бабаня мне новое платье сшила!— хвастливо ответила Маришка и завертелась перед Грегом.

 Я начала злиться.

— С обновкой тебя!— любезно ответил он.

—  Гриш, а Гриш, в заводском клубе сегодня танцы,— сообщила она и сильно покраснела.— А потом кино крутить будут. «Отец Серафим» называется. Пошли, а?

—  Не очень-то охота идти на картину с таким названием,— ответил Грег и вновь посмотрел на меня.— Про попа, наверное?

—  Это антирелигиозная картина,— авторитетным тоном произнесла Маришка.— А ты про любовь хотел бы?— кокетливо уточнила она.