Малышка и Карлссон-2, или "Пища, молчать!" - Анна Гурова

– Не смейте их трогать! – закричала Катя.– Убирайтесь к своему Ротгару!

Ей показалось, что «рейвер», получив столь решительный отпор, растерялся. Наверное, так оно и было, но он быстро оправился.

– Очень хотел бы выполнить твое пожелание, девочка, но не могу,– произнес он почти шепотом.– Лучше отойди. Второй раз у тебя вряд ли получится, да и мне не хотелось бы причинять вред той, которая так нужна моему другу.

– Еще как получится! – заверила Катя.

«Рейвер» улыбнулся… И вдруг дико взвизгнул. В проеме балконной двери вниз головой висел Хищник.

«Рейвер» открыл рот так широко, что Катя увидела серую пульсирующую внутренность его горла. Стон флейты был таким мощным, что закачалась люстра.

Хищник ухмыльнулся и показал на свои уши. Его большущие уши, обычно растопыренные, как у летучей мыши, сейчас были так плотно прижаты к голове, что их было почти не разглядеть.

«Рейвер» осекся.

Хищник осклабился еще шире и сделал вид, будто глодает кость.

«Рейвер» издал стон, тонкий и почти бесплотный, словно вздох… И – пропал.

Только пыль закружилась, да у Кати почему-то зарябило в глазах.

Хищник спрыгнул на балкон, согнулся, коснувшись ладонями пола, потом выпрямился, подпрыгнул, зацепился за что-то наверху – и тоже исчез.

Чуть позже Катя поняла, что значило его движение. Хищник поклонился. Ей.

Всхлипывания Лейки и скулеж бандитов постепенно стихли. На полу заворочались тролли. Кряхтя и ругаясь по-своему, поднялась Кунигунда. Вид у нее был неважный.

– Проклятая блевотина сидов! – морщась, как от боли, пробормотала она по-русски, помогая мужу встать.

Большой тролль выглядел, как борец сумо, терзаемый тяжким похмельем.

Страдальческим взглядом тролль окинул «поле битвы».

Банда Толика валялась в глубоком ауте. Лучше всего было Вячику: после Кунигундиной оплеухи он так и не очнулся. Гоша проявил бо?льшую выносливость: вяло двигал конечностями, пытаясь подняться.

На фоне общей беспомощности Катя выглядела просто замечательно.

– Ты как? – спросил ее большой тролль.

– Нормально.

– Точно? На тебя что, не подействовали чары этой дряни?

– Похоже, что нет,– подтвердила Катя.

Скаллигрим поглядел на нее с недоверием, собрался было спросить еще что-то, но передумал.

– Тогда забирай свою подругу и уходим отсюда.

– Уезжаем,– сказала троллиха.

Она подошла к Гоше, ухватила его за плечи и привела в вертикальное положение.

– Не упадешь? – спросила она ласково.

– Надеюсь.

Катя занялась Лейкой. Подруга пребывала в глубокой депрессии. Двигаться не желала. И не двигалась, пока Катя, разъярившись, не наорала на нее.

Тогда Лейка наконец соизволила подняться и, двигаясь как сомнамбула, побрела к двери.

Минуту спустя компания, состоящая из Кати, Кунигунды, поддерживающей одновременно Гошу и Лейку, и Скаллигрима, несущего на плече Илью Всеволодовича, выбралась из подъезда на зеленый дворик и загрузилась в Гошин «туарег».

– Вести сможешь? – поинтересовалась троллиха, усевшаяся рядом с водителем.

– Смогу,– Гоша покопался в кармане, выудил прихваченный пистолет и спрятал в бардачок.

– Это еще зачем? – проворчал большой тролль.

– Пригодится,– лаконично ответил Гоша.

Джип тронулся, и потрепанная, но не побежденная армия антиэльфийской коалиции отбыла восвояси.

Прибывшая минут через двадцать милиция обнаружила частично разгромленную квартиру и троих граждан сомнительной наружности, не совершающих, впрочем, никаких противоправных деяний. Возможно, вследствие своей временной немощи.

На всякий случай всех троих задержали «за хулиганство» и увезли в отдел, а дверь опечатали. Чисто символический акт, поскольку эта самая дверь провалилась бы внутрь от средней силы пинка.