Отрок. Бешеный Лис - Евгений Красницкий

— Стреляй, не жалко. Можно и на ходу, в днище саней упри.

— Ты из него тогда волков-то настрелял?

— Ага, так же вот в санях ехал. Дави ногой, пока не щелкнет.

Илья упер самострел и нажал на рычаг ногой.

— Легко идет!

— Так на меня рассчитано, ты же тяжелее. Тебе можно самострел более тугой сделать — дальше бить будет.

— А целиться как?

— Приложи к плечу, левый глаз зажмурь, а правым смотри вдоль болта… Да куда ты, лошадь убьешь!

— Я не в лошадь, вон пень возле дороги. О! Гляди-ка, попал!

Илья уважительно оглядел оружие и вернул его хозяину.

— Вот, а если у всех обозников по такому будет?

Обозник хитро ухмыльнулся, расправил свои могучие усы и выдал вердикт:

— Хе-хе, тогда бы из той бочки вообще решето сделали!

— Я же о деле говорю, — обиделся Мишка, — ты что думаешь: если мальчишка, так только глупости болтать могу?

— Не, отрок отроку рознь. Ты, Михайла, отрок умственный, книги, говорят, читаешь. Да вот незадача: сколько такая вещь стоит? Обозники народ не богатый.

— Обоз и из сотенной казны вооружить можно, для дела же, не для баловства. И себя защитите, и сотню, при случае, сзади прикроете.

— А Пимка-десятник потом будет трепать, что Корней это придумал, чтобы сотенные деньги сыну отдать. Самострелы-то Лавруха делать будет!

— И что? Никто Пимену пасть не заткнет?

— Он десятник, и подпевал у него много, всем пасть не заткнешь.

— Наплевать! — уверенно заявил Мишка. — После первого же похода сами заткнутся.

— Может, и заткнутся, а только…

— Что?

— Смотри, — Илья указал рукой куда-то вдоль обоза. — Вон твой дядька Лавр вперед поскакал и Тихон с ним. Знаешь зачем?

— Дорогу проверить? — попробовал угадать Мишка.

— С заводными конями?

— Тогда не знаю.

— А ты, Афоня?

— Если с заводными конями, то далеко поехали. Как бы и не в Ратное, — ответил Афанасий и тут же удивился, — только зачем?

— Эх, не ходили вы с обозом, ребятки! Народишко-то из городища для себя припас взял, а для скотины много ли увезешь? До первой травы — месяц, если не больше. Чем скотину кормить? Сено в Ратном сразу в цене подскочит. Они и поехали, чтобы заранее корма прикупить, пока никто ничего не знает. Как мы доедем, так к сену и другому корму для скотины не подступиться будет. Я вот тоже подзаработаю. Летом не поленился, так что лишнее сенцо есть, а баба моя без меня не продаст. Теперь понял, Михайла?

— Не очень.

Мишка насторожился: что-то в рассуждениях обозника ему не понравилось.

— Кто поехал? — начал объяснять Илья. — Сын сотника и племянник Луки, почитай, старшего из десятников. Вот Афоню бы отпустили? Да ни в жизнь! И все всё видят, потом разговоры пойдут: мол, пользуются своей властью, а простым людям объедки оставляют. То же и с самострелами будет, если сотенные деньги твоему дядьке перепадут. А такие разговоры копятся, копятся, а потом… всякое может быть.

— Теперь понял, — Мишка утвердительно кивнул головой. — Но если на болтунов оглядываться, ни одно дело как следует не сделаешь.

— Ты — внук сотника, тебе виднее…

«И умолк мой ямщик, а дорога… не помню, как там дальше. Замолчал Илья, нахохлился, как воробей. Вот оно — социальное расслоение когда-то единой общины. И совершенно бесполезно объяснять, что к приходу такой толпы в селе надо подготовиться, и посылать для этого рядовых ратников совершенно бесполезно — не умеют они такие вопросы решать. Там, конечно, староста есть, но у деда и Луки самые большие доли в добыче. У деда, потому что сотник, а у Луки, потому что почти весь десяток состоит из родственников. А еще они не только воины, но и управленцы — умеют смотреть вперед и вычленять главные проблемы. Проинструктировали своих людей и послали готовить село к приему полона.

А Илья с Афоней люди, конечно, хорошие, но о таких вещах даже не задумываются. Афоне, хочешь-не хочешь, а придется хотя бы азам управления учиться, иначе ничего путного у него с холопами не получится. А Илья… жаль мужика, но от него начинается социальный слой „низов“ феодального общества. Сам-то он отнюдь не дурак, на самый низ не свалится, но дело в принципе. А Афоня — предтеча того, что будет называется рыцарством, или шляхтой, или, позднее, дворянством. Нижний уровень верхнего слоя. Поучить его, что ли? Все равно делать нечего».

— Афанасий, а что ты с холопами своими делать будешь? — спросил Мишка.

— Их заиметь еще надо, — мрачно отозвался Афоня.

— Я же обещал!

— Мало ли что ты обещал! Ты не обижайся, Михайла, но сотник решение десятника отменяет редко, почти никогда. Десятнику виднее…

— А мне виднее, что обещать! Я — Лисовин, и слово сказано!

— Хе-хе…

— Что смешного, Илья? — Мишка резко обернулся к вознице, но тот уже успел отвести глаза.

— Да так… ничего. Не смеюсь я, кашлянул.

Мишка снова повернулся к Афоне:

— Так что, Афанасий? У вас раньше когда-нибудь холопы были?

— Были… давно. Дед рассказывал, я не помню.

— Значит, не умеешь, — сделал вывод Мишка.

— Чего там уметь-то?

— Людьми управлять. Это — тоже ремесло, уметь надо или учиться, если не умеешь. Так что ты с ними делать станешь?

— Ну чего? Это… работать заставлю.

— Это понятно, на то и холоп, чтобы работать. А как? Ну вот представь себе: вытянул ты жребий, указали тебе холопскую семью, которая тебе по жребию выпала. Подходишь ты к ним: глава семьи, баба, детишки. С чего начнешь? Какие слова самые первые скажешь?

— Э… На подворье поведу.

— Есть где поселить?

— На сеновале можно, еще пристройка есть, но холодная… в сенях… там тоже холодно. Летом-то построимся, а сейчас. Да-а-а, в избе всем тесно будет…

— А если детишки малые совсем?

— А как же тогда? Едрит твою… — ратник полез всей пятерней скрести в затылке. — Я и не думал.

— На первом же шагу и споткнулся. Ты как, тоже думаешь, что Лавр с Тихоном сено скупать поскакали?

— Народищу-то разместить… — обалдело протянул Афоня. — Да куда же мы их всех денем?

— Корней с Лукой уже придумали, для того людей и послали, чтобы все приготовить, а у тебя еще дня два на раздумья есть, быстрее-то не доберемся.

Илья тут же встрепенулся:

— Э! Так я что, на сене-то не подзаработаю?

— Заработаешь, — успокоил Мишка, — но сено — не главное.