Колдовской мир - Андрэ Нортон

Саймон выстрелил, когда последний солдат поравнялся с ним. Но упал от точно нацеленного выстрела передовой.

Предводитель с искусством опытного всадника повернул лошадь и увидел, как падает, обливаясь кровью, замыкающий.

— Сал!.. Сал!.. Сал!.. — вновь резко прозвучал боевой клич, который Саймон слышал в обреченной морской крепости. Стрела разорвала одежду на плече Трегарта и оцарапала кожу: у предводителя было кошачье зрение.

Оставшийся солдат старался прикрыть командира, но Вортгин приподнялся из своего укрытия и бросил кинжал. Оружие, поворачиваясь, описало дугу и ударило солдата в затылок, он беззвучно упал.

Копыта пронеслись в воздухе над головой Саймона. Лошадь потеряла равновесие и опрокинулась, подмяв под себя всадника. Корис выпрыгнул из укрытия и ударил своим посохом слабо сопротивляющегося офицера.

Они быстро раздели всадников, успокоили лошадей. К счастью, упавшая лошадь поднялась на ноги, испуганная, но, по-видимому, не раненая. Тела оттащили в кусты, а кольчуги, шлемы и лишнее оружие привязали к седлам, после чего отвели лошадей в заброшенную овчарню, где скрывались беглецы.

Здесь мужчины услышали горячий спор. Высохшая старуха и черноглазая красотка в алом с золотом вызывающе смотрели друг на друга. Но когда в проломе изгороди появился Саймон, они немедленно замолчали. И молчали до тех пор, пока не привели коней с поклажей. Тут девушка в красном вскрикнула и ухватилась за сверток с кольчугой и кожаной одеждой.

— Я хочу свою истинную внешность — и немедленно! — выпалила она.

Саймон мог понять это. В возрасте Брайанта роль, навязанная ему, тяжелее рабства. Никто из них не хотел носить непривлекательную внешность, которую надела на них волшебница Эсткарпа.

— Прекрасно! — одобрил он слова Брайанта. — Можем ли мы измениться по своей — вернее, по вашей воле, леди? Или нужно еще выждать какое-то время?

Под путаницей седых косм волшебница нахмурилась.

— Зачем тратить время? И мы еще не удалились от людей Ивьяна, хотя вы, по-видимому, с некоторыми из них уже поговорили. — Она потянула один костюм, как бы собираясь примерить его к своей согбенной фигуре.

Брайант смотрел сердито, прижимая к себе кольчугу. Пухлые губы на девичьем лице были упрямо сжаты.

— Я ухожу отсюда в своем настоящем виде или вообще не ухожу! — заявил он, и Саймон поверил ему.

Волшебница сдалась. Из-за рваного корсажа она достала мешочек и бросила его Брайанту.

— Уходи к ручью. Вымойся, используя пригоршню этого как мыло. Но будь осторожен: этот порошок должен послужить вам всем.

Брайант схватил мешочек и, прижимая к себе узел с одеждой, побежал к ручью, как будто боялся, что его остановят.

— А как насчет нас? — спросил Саймон, готовый последовать за ушедшим.

Корис привязывал лошадей к ограде. Его разбойничье лицо было отвратительно, но он умудрился выразить в смехе живейшее веселье.

— Пусть малый спокойно избавится от своих тряпок, Саймон. Ведь раньше он не возражал. А эта юбка досаждала ему.

— Юбка? — удивленно повторил Вортгин. — Но…

— Саймон не принадлежит к древней расе, — волшебница скребла в голове длинными ногтями. — Он не знает наших обычаев и свойств изменения внешности. Вы правы, Корис, — она искоса взглянула на капитана, — Брайанту нужно позволить переодеться в одиночестве.

Одежда, снятая со злополучных вестников герцога, свисала с юного воина, когда он гораздо более бодрой походкой вернулся от ручья. Он с ненавистью швырнул в угол алый сверток.

Корис растирал ржавый шест, прежде чем окунуться, и продолжал держать топор Вольта, выходя из воды. Они выбрали себе одежду, а Корис надел кольчугу, принесенную из Карса: никакая другая кольчуга не подошла бы ему. Поверх кольчуги он надел куртку, то же проделали и его товарищи.

Когда они вернулись, Корис протянул волшебнице мешочек, та несколько мгновений держала его в руке, затем вернула его на прежнее место.

— Храбрая компания воинов. Я ваша пленница. В шлемах и капюшонах вы не похожи на эсткарпцев. Только в вас, Вортгин, видны черты древней расы. Но если меня увидят в истинном обличье, я вас немедленно выдам. Придется мне еще походить в этой внешности.

Так они и отъехали от своего убежища — четверо воинов в цветах герцога, и старуха, сидящая за Брайантом. Лошади были свежи, но всадники не торопили их; они избегали открытых мест, пока не добрались до пункта, откуда Вортгин должен был повернуть на восток.

— На север по торговым дорогам, — волшебница наклонилась вперед из-за Брайанта. — Если мы сумеем предупредить фальконеров, они безопасно пропустят беглецов через горы. Скажите своим людям, чтобы они все бросили, взяли с собой лишь оружие и пищу, сколько может нести лошадь. И пусть Сила будет с вами, Вортгин. Те, кого вы приведете, станут кровью в жилах Эсткарпа.

Корис снял с плеча рог.

— Это будет ваш пропуск, если вы столкнетесь с отрядами герцога. Счастья вам, брат, и когда вернетесь, отыщите гвардию севера. У нас в арсенале найдется достойное вас оружие!

Вортгин отсалютовал и галопом помчался на восток.

— А теперь? — спросила волшебница у Кориса.

— Фальконеры.

Она захихикала.

— Вы забыли, капитан: хоть я стара и сморщена, сок жизни вытек из меня, но я все же женщина и крепости сокольничих закрыты для меня. Переведите нас с Брайантом через границу, а уж затем отправляйтесь на поиски ваших женоненавистников, птичьих людей. Поднимайте их, если сможете. Граница, ощетинившаяся мечами, заставит Ивьяна призадуматься. А если фальконеры дадут нашим братьям свободный проход, мы будем у них в большом долгу. Только, — она указала нашивки на плече Брайанта, — советую вам убрать это, иначе вы можете оказаться приколотыми к дереву где-нибудь в горах, прежде чем сможете сказать, кто вы на самом деле.

Саймон не удивился на этот раз, когда над ними закружил сокол и Корис обратился к птице, назвав их настоящие имена и объяснив, что привело их в холмы. Саймон ехал сзади, капитан — впереди, а волшебница и Брайант в середине. В полдень они расстались с Вортгином, а сейчас уже был близок закат. За весь день они ели только то, что оказалось в седельных сумках всадников.

Корис натянул повод и подождал, пока остальные не присоединятся к нему. Говоря, капитан находился лицом к горам, и Саймону показалось, что он утратил немного из своей всегдашней самоуверенности.

— Мне это не нравится. Сообщение должно было быть передано по коммуникатору птицы, а передовой отряд фальконеров — находиться где-то поблизости. Он уже должен появиться.

Саймон беспокойно осматривал склоны впереди.

— Я не стал бы двигаться в такой местности в темноте без проводника. Если ты говоришь, капитан, что в их поведении что-то странное, то тем больше оснований оставаться на месте. Я бы разбил лагерь в первом же подходящем месте.