Город Лестниц - Роберт Джексон Беннетт

Все они одеты, отмечает она про себя, в одинаковые серые робы, перетянутые на локтях и коленях и вокруг шеи. Какие-то церемониальные одежды, не иначе. И на всех – странные плоские серые маски.

– Давайте все сядем и спокойно поговорим, – предлагает Шара.

Воханнес успокаиваться не желает и верещит:

– Да я в рот имел всех ваших сраных предков! Вандалы! Как смеете! Не желаю слушать, ни слова ни желаю слушать, твари поганые!

– Во, – предостерегающе выговаривает Шара.

– На пол, я сказал! – орет второй налетчик. – Немедленно, я сказал!

– Хватай его! – приказывает первый.

– Послушайте, – говорит Шара.

– Пошли в жопу! – орет Воханнес.

И с размаху тычет в налетчика тростью.

Тот взрыкивает от боли:

– А ну прекрати!

– Я сказал на пол, чтоб вас разразило! – орет другой налетчик.

Но Воханнес уже занес свою трость. Человек в маске хватает ее за кончик, они неуклюже тянут трость каждый в свою сторону, Воханнес отпускает рукоять, и оба падают на спину.

Цокает арбалет, Шара чуть сдвигается влево, и болт свистит над ухом, раздирая воздух там, где только что была ее шея. И бьет в деревянное изголовье кровати, уходя туда чуть ли не на половину.

Все трое мужчин изумленно таращатся на нее – и на еще дрожащий болт за ее спиной.

Шара осторожно откашливается:

– Послушайте, – говорит она налетчикам. – Послушайте меня очень внимательно. Вы совершили чудовищную ошибку.

– Заткнись! На пол легла! – гавкает один из них.

– Вы должны медленно и аккуратно положить на пол оружие, – мягким и журчащим, как свежее молоко, голосом произносит Шара, – и спокойно сдаться.

– Мерзкая шалотница, – рычит один из них. – Заткнись! И ляг на пол, тебе говорят!

– А чтоб тебе… – Воханнес тщетно пытается встать.

– Во, прекрати, – тихо говорит она.

– Почему, мать его за ногу?

– Потому что опасности нет.

– Заткнись, сука! – орет налетчик.

– Да они тебе чуть лицо не прострелили! – ужасается Воханнес.

– Согласна, некоторая опасность наличествует, – кивает она. – Но мы… просто мы должны подождать.

Двое налетчиков, как она замечает, заметно нервничают, так что, когда Воханнес задает свой вопрос, они едва заметно выдыхают с облегчением:

– Чего подождать?

– Сигруда.

– Что? Ты о чем?

– Нам просто нужно подождать, – говорит Шара. – Подождать, пока он не придет и не сделает то, что у него получается лучше всего.

Тут она обращается к налетчикам:

– Я помогу моему другу подняться. Я не вооружена. Пожалуйста, не стреляйте.

И она протягивает руку и помогает Воханнесу сесть на кровать.

– Кто такой… Сигруд? – спрашивает тот.

Неподалеку слышится дикий крик и звон разбиваемого стекла. Следом наступает тишина.

– Вот это – Сигруд, – поясняет Шара.

Налетчики переглядываются. Под масками не видно лиц, но чувствуется, что они насторожились.

– Вам нужно положить оружие на пол, – еще раз говорит Шара. – И подождать здесь вместе с нами. Если вы послушаетесь меня, возможно, останетесь живы. Будьте благоразумны, прошу.

Человек в маске – очевидно, предводитель – говорит:

– Она нам зубы заговаривает. Мерзкая шалотница просто дурит нам голову. Не слушайте ее. Это дворецкий что-то уронил. Иди проверь. Если кого увидишь – убей. Убей с чистой совестью.

Второй человек в маске, все еще не оправившись от шока, мелко кивает и направляется к двери. Тут предводитель хватает его за плечо и произносит:

– Она морочит нам голову. А нас ждет награда.

Похлопывает его по спине, и тот уходит.

– Ты только что отправил его на верную смерть, – говорит Шара.

– Заткнись! – гавкает предводитель.

Теперь видно, как тяжело он дышит.

– Остальные твои люди мертвы. Или умирают. Сдавайся.

– А вы только это и можете предложить, правда? Сдаться. Сдаться и отступить. Но хватит. Мы – больше – не отступим. Нам некуда больше отступать. Мы вам все уже сдали.

– Я у тебя ничего не прошу, – выговаривает Шара.

– Еще как просишь. Сложить оружие. Отказаться от свободы. Отказаться вообще от всего.

– Мы не на войне. Сейчас время мира.

– Вашего мира. Мира для таких, как он, – с отвращением выговаривает он и тычет пальцем в Воханнеса.

– Эй, полегче! – возмущается тот.

– Вы всегда заодно с грешниками, трусами и святотатцами, – цедит предводитель. – С людьми, которые предали своих предков. И все, что было им дорого. Вот так вы воюете с нами.

– Мы, – жестко выговаривает Шара. – Не. На. Войне.

Предводитель наклоняется к ней и шипит:

– А я – на войне. Я буду воевать с каждым шалотником, который осмеливается ступить на землю Святого Города.

Шара молчит. Предводитель выпрямляется и прислушивается. Слышать ему больше нечего.

– Твой друг мертв, – холодно поясняет Шара.

– Заткнись, – говорит налетчик.

И вытаскивает из-за плеча короткий тонкий меч.

– Поднимайся. Я сам выведу вас отсюда.

Шара, поддерживая хромающего и пошатывающегося Воханнеса, выходит из гостевой комнаты и идет по коридору. Предводитель не отстает ни на шаг.

И тут она останавливается.

– Что встали? – рявкает налетчик.

– Ты что, не видишь, что впереди творится? – спрашивает Шара.

Тот выходит вперед и видит, что на полу что-то лежит.

– Нет, – выдыхает он и бежит туда.

Это смятое тело в маске – и в глубокой луже крови. И хотя горла под серой мокрой тканью не видно, понятно, что оно перерезано от уха до уха. Предводитель опускается на колени и, осторожно просунув руку под маску, дотрагивается до лба мертвеца. И что-то шепчет. А спустя мгновение встает. Рука, держащая меч, заметно дрожит.

– Шагайте дальше, – выдавливает он, и Шара понимает – плачет.

Они идут. Поначалу кажется, что в доме стоит страшная мертвая тишина. Но они не успевают добраться до лестниц, как слышат шум борьбы: треск ломающегося дерева, звон бьющегося фарфора, хриплый крик. И тут они видят, что дверь в большой зал по левую руку широко распахнута, и в проеме мечутся тени.

– Бальный зал, – бормочет Воханнес.