Слишком много щупалец - Дмитрий Казаков

Ехали всю ночь, хотя ночь для этих широт в конце июня – понятие условное.

Останавливались дважды, первый раз за полночь, на автостоянке где-то между Вестеросом и Карлстадом, второй – ближе к рассвету, в крохотном поселке Орье уже за границей – размять ноги и перекусить. Коварный худред, оккупировавший заднее сиденье, большую часть пути благополучно продрых, а я хоть и пытался подремать, но не сумел.

К утру я чувствовал себя таким помятым, будто великаны играли мной в баскетбол. Самым обидным было, что Ангелика, просидевшая все это время за рулем, выглядела безупречно, словно только что побывала у стилиста.

– Осло – это, конечно, хорошо, – сказал я, когда мы после ланча в Орье вновь залезли в «Мерседес». – Но что дальше? Или мы попросим в Норвегии политического убежища?

Белокурая бестия посмотрела на меня и приказным тоном заявила:

– Вы отправитесь в Эквадор. На месте соберете информацию о сделках с оружием. А я – в Англию, там обнаружилась еще одна ниточка, ведущая к человеку по имени Хаим Шоррот.

Я потерял дар речи, а вот проснувшийся Бартоломью его обрел.

– Куда? В Эквадор? – спросил он с воодушевлением сладкоежки, дорвавшегося до коробки с тортом. – Ну надо же! Здорово! Там есть вулканы, я знаю! А визу где будем получать?

Да, энтузиазма у Антона хватит на пятерых неофитов.

– Виза не нужна, – буркнул я. – У них безвизовый режим. Только это, елки-палки, далеко.

– Ничего, – безмятежно отозвалась Ангелика. – Чем дальше вы сейчас окажетесь от Европы, тем лучше.

Больше я спорить не стал ввиду полной бессмысленности этого занятия.

Через час мы увидели море, уже не Балтийское, как в Стокгольме, а Северное, а еще через пятнадцать минут запиликал телефон в моем кармане. Вытащив его, я обнаружил на экране незнакомый номер, судя по всему – российский, стационарный, да еще и не столичный.

– Кто это? – спросил Бартоломью.

– Сейчас узнаем, – я прижал мобилу к уху. – Але?

– Доброе утро, – раздался из динамика тихий голос. – Приятно слышать, что ты жив, Пат.

– О, шеф! – обрадовался я. – Пат-пат-патрясающе! А чего не со своего сотового?

– Я подозреваю, что его прослушивают. Как и телефоны в редакции. Ты понимаешь? И поэтому вынужден пользоваться помощью друзей из ФСБ. Перезванивать на этот номер не пытайся, его на самом деле не существует.

– Да, хреновенько… – Радость мою точно ветром сдуло. – А как наша родная «Вспыш. Ка»?

– Проблемы есть, но в целом все в норме. – Арнольд Тарасович кашлянул. – Очередной номер вышел три дня назад, работаем над следующим. Но это рутина. Ты лучше расскажи о том, что творится в твоей компетенции. Удалось раздобыть что-нибудь?

– Целый вагон! – Я принялся в красках расписывать наши злоключения, начиная с Кракова.

Кое-какие вещи, конечно, утаил – нечего шефу знать о том, что его особого корреспондента терзают видения, да и услышав про магию и древних богов, он скорее всего покрутит пальцем у виска.

Мне и самому, чтобы поверить во все это, понадобился не один удар реальностью в морду.

– Очень занятно, – сказал Арнольд Тарасович, когда я поведал ему про убийство в Турции. – Значит, это не единичное жертвоприношение? Мы будем отслеживать подобные события во всем мире, и если где произойдет нечто похожее, немедленно дадим тебе знать.

«Мы» – это, наверное, те друзья из ФСБ, что перед шефом по струнке ходят.

– Я рад, что Ангелика вам помогает, – продолжил он. – Делайте то, что она говорит. Отправляйтесь в Эквадор. У меня есть там один контакт, сегодня же пришлю по нему данные и его самого извещу. Новые материалы мне не присылай – есть подозрение, что и электронная почта под приглядом. Пока Джаван Сингх не знает, что нам о нем ведомо, мы всегда будем на шаг впереди. Сегодня он, кстати, отправляется в Стокгольм. Вовремя вы оттуда слиняли.

Я уныло подумал, что все обстоит несколько не так – скорее всего глава Церкви Святой Воды узнал о нашей выходке в столице Швеции и решил разобраться с негодяями на месте.

Но вслух ничего не сказал.

– Пока все. – Шеф вновь кашлянул. – Если что – звони себе домой, тамошний аппарат под нашим присмотром. Твой звонок зафиксируют, а затем мы перезвоним из безопасного места.

И, как всегда, не прощаясь, он дал отбой.

Ангелика посмотрела на меня с легким торжеством, и я понял, что ее очаровательные ушки уловили весь разговор. Бартоломью завозился на заднем сиденье и принялся закидывать меня вопросами. От необходимости отвечать меня избавило то, что мы приехали.

– Осло, – объявила наша валькирия. – Я сейчас вас высажу, пока погуляйте, а сама отправлюсь в здешнее посольство, сдам машину и заодно узнаю насчет билетов до Эквадора. Встречаемся ровно в полдень у ратуши. Только не угодите в неприятности, ладно?

И она посмотрела на меня почти с мольбой.

– Хорошо, дорогая, – ответил я тоном мужа, совершенно угнетенного своей половиной.

Мы выбрались из машины, и черный «Мерседес» умчался прочь.

– Куда пойдем? – спросил Антон. – И что тебе шеф сообщил?

– Надо поесть. – Я вынул из кармана телефон, перевел часы. – А затем я покажу тебе Осло. Времени у нас не очень много, так что в музей «Кон-Тики» мы не попадем, но по центру прошвырнемся.

Для того, чтобы утолить голод, мы выбрали первую попавшуюся пиццерию – искать в Осло изысканный дорогой ресторан бессмысленно, поскольку изысков тут нет, а дорогие все до единого. Заказали громадную пиццу «Моби Дик» – без китового мяса, но с креветками, мидиями и всякой прочей морской ботвой, которой в Норвегии фьорд пруди.

Пока нам готовили это «литературное» блюдо, я вытащил ноут и полез в Сеть – глянуть почту.

– Хо-хо, – сказал я, обнаружив в ящике послание от Даши, состоявшее всего из двух слов: «Козел лживый!»

– Что у тебя там такое? – заинтересовался Бартоломью.

– Личная трагедия, причем не моя.

Я удалил письмецо и полез в следующее – от девицы по имени Лиля, слезно жаловавшейся на то, что я ее бросил, и не звоню, и не пишу.

Несколько секунд напряженных размышлений не помогли мне вспомнить, кто она такая, и эта эпистола также отправилась в корзину. А я вскрыл следующее послание, пришедшее с одного из редакционных ящиков – то ли из рекламного отдела, то ли из информационного.

Открыл и удивленно вытаращился на вложенную картинку – квадрат из косых крестиков, а в середке – свитый из темно-зеленых и иссиня-черных нитей круг. Мне показалось, что он пульсирует, белизна в центре круга манит к себе, и я понял, что падаю вперед.

В ушах возник мерзкий шепот: «Йог-Согот… Йог-Согот… Йог-Согот…»

Меня тянуло куда-то, волокло, точно козла на аркане, а я изо всех сил сопротивлялся, понимая, что вряд ли меня приглашают в райские обители. Волны жара и холода прокатывались по телу от макушки до пят, меня трясло, и сердце билось тяжело и неровно.