Самая длинная ночь в году - Тереза Тур

Дядюшка не обратил на это никакого внимания.

— Вы заметили, какой сегодня прозрачно-звенящий день? — промолвил он меланхолично.

— Мне необходимо обсудить с его сиятельством некоторые вопросы, — ни к кому особо не обращаясь, обронил наследник.

Доверенные лица князя поднялись, коротко поклонились — у генерала Макарова это получилось как-то иронично — и вышли за дверь.

— Я немедленно требую объяснений! — зарычал наследник.

— В плену у солнечной улыбки, — продолжил думать о чем-то своем князь Радомиров. — Нет. Не то… Ритм не нравится…

— Вы издеваетесь?

— Погодите, я запишу… А то мысль потеряю.

И быстро написав на гербовой бумаге четыре строки, дядюшка обратил взгляд на племянника:

— Вы что-то хотели, Александр Александрович?

— Объяснений.

— Какого рода?

— Почему вы сделали вид, что доверили мне руководить спасательной операцией, а сами действовали у меня за спиной? Или я кажусь вам настолько бесполезным и бесталанным, что мне нельзя доверить даже такую… пародию на ответственность?

Князь Радомиров уставился на племянника удивленно:

— Я никоим образом не вмешивался в вашу деятельность… Даже не стал вчера требовать отчетов. Я посмотрел, как вы действуете на площади, как осуществляете общение с народом, — и занялся своими делами…

— И какие у вас, интересно мне знать, могут быть дела в этой глуши? Кроме как следить за каждым моим шагом, чтобы докладывать отцу, как вы мной недовольны?!

— Александр, прекратите эту истерику, вам не к лицу. Во-первых, дела у меня были личные, вас никоим образом не касаемые. Во-вторых, я не мог связаться с императором, я еще лишен магии и не могу пользоваться даже кулоном связи.

— Что? Каким образом вы лишились магии?

— Магическим, — пробурчал Андрей Николаевич. — На меня было совершено покушение. Я вырвался из схлопнувшегося портала.

— Это возможно? — прошептал наследник.

— Да. Тот способ, который придумал, насколько я помню, некий профессор Сиялов, действует. Только надо иметь в виду то, что потом кровь хлещет отовсюду. Кровоостанавливающий кулон должен быть с собой — самый мощный. Или целительница. А то все напрасно. Надо будет специально для этого отдать распоряжение начать разработку таких артефактов.

— Значит, покушение, — тихо проговорил наследник, разом растеряв и гнев, и пафос.

Дядя кивнул.

— А мне почему не доложили?

Теперь на него посмотрели насмешливо.

Наследник хотел возмутиться, но вспомнил слова Великого князя: «Хотите уважения — заслужите его» — и промолчал. Получается, что представители силовых ведомств просто показали свое отношение к ним — к мальчишкам. К наследнику и его адъютантам.

— Скорее всего, все просто замотались, — успокаивающе проговорил Великий князь, словно прочитав мысли наследника.

— А чему посвящено совещание? — взял себя в руки Александр Александрович.

— Это совещание посвящено тому, что мне очень хочется пообщаться с тем, кому я обязан самыми неприятными минутами в моей жизни… Хотя, пожалуй, нет… Самыми неприятными я обязан Ирине.

И он так нежно выговорил ее имя, что Александр все понял:

— Вы ее нашли? Она что — была в этом городке?

— Совершенно верно, — вынужден был признаться князь. — И если у вас все, то…

— Я могу присутствовать на совещании?

— Милости прошу. А, кстати говоря, с чего вы взяли, что я характеризовал вас его величеству не лучшим образом?

— Они с матушкой связались со мной. Сказали, что уже приказали начать спасательную операцию, — поморщился наследник. — Завтра к берегу подойдет десантный корабль. И эвакуирует и меня, и мою свиту.

— Это решение его величества. Я к нему не имею никакого отношения.

— Приношу свои извинения.

— Давайте уже начнем, наконец, это совещание.

И князь отправился к двери, чтобы пригласить всех в кабинет.

Вдруг дверь распахнулась, и вбежал один из охранников, приставленных князем к Ирине.

— Что? — мертвея, спросил Андрей Николаевич.

— Исчезла, — выдохнул тот.

Джанхот. Она

Судя по лицам соседей, я произвела на них неизгладимое впечатление, явившись домой в экипаже с гербами да еще и в сопровождении личной охраны. Себя я ощущала, скорее, опасной преступницей, с которой приказано глаз не спускать. Но никак не невестой Великого князя.

— Ирочка! — раздался голос моей соседки, когда я, стоя на пороге, открывала дверь. — Что-то случилось?

— Все в порядке, Мария Ивановна, — ответила я устало. — Хотите чаю?

— Да, — нервно посматривая на сопровождающих, ответила она.

— Заходите ко мне…

— Ставьте чайник, я захвачу булочки. Может, ваших молодых людей покормить?

— Спасибо, нет, — неожиданно широко и искренне улыбнулся один из сопровождающих и обратился ко мне: — Мы подождем вас на улице.

— Я только дом проверю и Марию Ивановну успокою, — сообщила я. Как-то все это было неловко…

— Могу я спросить? — обратился ко мне этот же молодой человек.

— Да, конечно.

— Куда мы отправимся дальше?

— Я хотела на рынок, за покупками. Но сейчас вижу, что идея… Не сильно хороша. Помпы много.

И я представила, как появляюсь на Имперской площади вместе с подобным эскортом. А там… Чем хорош и чем одновременно плох маленький городок — так это тем, что все друг друга знают. А уж тем более много знакомых у учительницы…

Молодой человек неопределенно пожал плечами:

— Придется привыкать. Но насчет покупок — вы правы. Может, стоит отправить вестовых за ними.

— И в книжный магазин они зайдут?

— Безусловно. Только список составьте.

И мы с соседкой, той самой милой дамой, которая мне, на счастье, повстречалась в день, когда я убежала из поместья князя Андрея, отправились пить чай. И разговаривать.

— Так, значит, вас все-таки нашли? — вдруг спросила Мария Ивановна.

— Выходит, нашли…

— И вы счастливы?

— Да. Наверное, да. Но мне… непонятно. Как все это будет…

— Кто он, девочка моя?

— Великий князь Радомиров, — выдохнула я, первый раз признавшись, с кем у меня роман.

— Я так и думала, — улыбнулась моя соседка. — Вы тогда бежали со стороны его поместья, да и искали вас потом люди из его Министерства. Меня даже допрашивали!