Дочь по крови - Личия Троиси

Амина растерянно посмотрела на Дубэ, не понимая, куда та клонит.

— И чего ты добьешься своей местью? Думаешь, что твои отец и дед оживут? Надеешься, что потом тебе станет легче?

— Я хочу, чтобы они обрели покой. — Эту фразу принцесса прочла в одной из приключенческих книг, которые запоем читала, еще когда жила при дворе. В этих повествованиях всегда был герой, который восстанавливал справедливость и наказывал негодяев. И потом мир становился лучше. В ее любимых книгах всех, кто заслуживал смерти, неумолимо настигала кара за все содеянное ими зло.

Дубэ позволила себе великодушно улыбнуться:

— Покидая этот мир, они должны быть уверены, что те, кто им дорог, будут жить лучше. Подумай о своем отце. — Королева глубоко вздохнула. — Подумай о том, что он говорил тебе, и о том, как сильно он любил тебя. Думаешь, что он был бы доволен, увидев, до чего ты докатилась? Думаешь, ему бы понравилось видеть тебя плачущей от боли и извивающейся в жуткой лихорадке, да к тому же понимая, что именно он стал тому виной?

— Это неправда, это не он…

— Ведь ты сбежала, чтобы отомстить за него. И, мстя за него, ты была ранена.

Амина была вынуждена опустить глаза. Она никогда не рассматривала эти события с таких позиций.

— Он хотел, чтобы ты росла здоровой и счастливой. И даже теперь, когда его с нами уже нет, его воля остается неизменной, и именно она и поддерживает тебя.

Это была неумолимая правда. И речь шла не о справедливости. В безумных поступках девочки крылось нечто иное.

— Я знаю, как может сказаться бездействие на таких, как ты и я. Мы рождены не для того, чтобы сидеть сложа руки и спокойно принимать жестокую реальность. Только тогда, когда мы приводим в движение собственное тело, наше беспокойство ослабевает.

Амина не верила своим ушам. Казалось, что ее бабушка могла видеть то, что было у нее на сердце. Принцесса оказалась в такой ситуации из-за себя самой, потому что хотела заглушить то неистовство, что носила в себе с рождения.

— В конце концов, я тоже здесь. Я также приехала на фронт, чтобы убежать от гнетущих меня переживаний.

— И это помогает? — вполголоса спросила Амина.

Казалась, что этот вопрос застал королеву врасплох.

— Иной раз да, — призналась она. — Однако не это главное. Если ты и в самом деле хочешь воздать должное своему отцу, ты, вопреки всему, должна взять себя в руки, начиная с того самого момента, когда Сан и Амхал прервали спокойное течение твоей жизни. Это дорога будет непростой и вряд ли прямой, но ты не должна забывать, что месть ведет к смерти. А ты заслуживаешь совсем иной участи.

Дубэ молча откинулась на спинку кресла, словно размышляя над сказанным. Амина понимала, впрочем, еще довольно туманно, что ее бабушка права.

Месть была способом заглушить внутреннюю боль и успокоить гнетущую ее ненависть. Однако принцесса чувствовала, что тревога все еще сдавливала ее грудь.

Дубэ встала и положила руку на плечо внучки.

— Подумай об этом, договорились? Ты, если захочешь, еще можешь все изменить. В этом случае знай, что ты не одинока, и я сделаю все, чтобы помочь тебе обрести себя. Но если ты решишь продолжить то, чем занималась вплоть до сего дня, могу тебя заверить, я найду способ остановить тебя.

Амина проследила за тем, как королева тихо вышла из палатки. Слова Дубэ открывали перед принцессой новые горизонты.

Она такая же, как и я, я могу довериться ей, она меня поймет.

Если бы ей только удалось преобразовать ненависть и эту отчаянную потребность в схватке именно так, как делала это ее бабушка, то тогда бы она осознала свое предназначение и наконец обрела бы душевный покой. Сражаться, да, но только не из мести, а за великие идеалы: за королевство, за своего брата и отца.