Единственная, или Семь невест принца Эндрю - Ольга Обская

Ещё бы бедняжке не быть бледной, если все её радужные планы на совместную счастливую жизнь с тем, кто заинтересованно осведомляется сейчас о её здоровье, разрушились, стоило показаться настоящему принцу Эндрю.

– Нет. Всё нормально, – не дыша от волнения, ответила Зурим и побледнела ещё больше.

– У вас точно нет температуры? – Бриус коснулся ладонью лба восточной красавицы, и та окончательно потеряла дар речи.

Пока Глаша думала, как вернуть Зурим в чувства, в холле появился принц Эндрю за руку с Лаймиеттой.

– Малышка уже отдохнула. Можно продолжить конкурс, – сообщил он чопорно.

Девчушка оторвалась от сопровождающего и вприпрыжку понеслась к Глаше.

– Пойдёмте, – потянула её за руку и озорно рассмеялась. – У меня снова разбросались игрушки по всей комнате. Нечаянно, – на всякий случай уточнила она. – Их надо собрать, чтобы никто не запнулся.

– Нечаянно? – приподнял бровь Крайс.

– Угу, – интенсивно закивала малышка. Кудряшки весело повторили движение.

Глафира не могла не улыбнуться. Что за прелесть эта Лаймиетта! Тут ведь даже никакой педагогической заслуги Глашиной нет – малышка сама придумала, как скрасить скучное занятие, и превратила его в такую занимательную игру, что с нетерпением ждёт продолжения. Одно плохо: на данный момент Лаймиетта считает Глашу лучшей напарницей по весёлому времяпрепровождению, а надо, чтобы таким человеком в её глазах стала Зурим. Вообще-то, Глафира верила в подругу. Ласковая и нежная, она должна легко найти с ребёнком общий язык. Но всё же некоторые опасения присутствовали. Восточная красавица с утра пребывала в подавленном настроении, и это могло помешать делу. Поэтому Глаша приняла решение подстраховать подругу. Находиться в одной комнате с ней и малышкой – плохая идея. Можно невольно перетянуть внимание на себя. А вот подежурить под дверью – самое оно.

Глафира взяла малышку за руку, другой рукой потянула за собой Зурим.

– Раз нечаянно разбросались – надо собирать, – сказала Глаша Лаймиетте. – Но поможет тебе в этот раз Зурим. А заодно расскажет сказку. Страшную, но с хорошим концом, как ты любишь.

На сказку малышка тоже была согласна и помчалась по направлению к своей комнате так быстро, что даже Глаша еле поспевала за ней.

Крайс проводил троицу улыбкой. Потом, развернувшись к Бриусу, спросил:

– Как думаешь, можно ненадолго оставить их без присмотра?

– С ними Лайми, – усмехнулся Бриус, – думаю, малышка за ними присмотрит.

Потом сделался серьёзным:

– Правда, сегодня меня немного беспокоит Зурим.

– Немного? – Крайс многозначительно хмыкнул. – А мне показалось, с недавних пор она тебя сильно беспокоит.

Бриус намёк понял, но не отреагировал. Остался серьёзным:

– Какая-то она не такая, как обычно. Во время зарядки ещё всё было нормально. А сейчас понурая, бледная. Заметил?

Крайс больше шутить не стал. Он заметил. И даже больше того, о чём говорит брат. Бриус, похоже, действительно запал на Зурим. Когда думает о ней, даже голос меняется.

– Влип ты, братишка, – философски констатировал Крайс.

Бриус нахмурился. Вывод брата ему явно не понравился. Но избрал метод защиты нападением.

– Кто бы говорил, – усмехнулся он. – Тут сейчас такие искры между тобой и ещё кое-кем сверкали, аж до меня долетало.

Глаша дежурила возле комнаты Лаймиетты, где Зурим упражнялась в педагогических талантах. Поначалу всё шло хорошо. Первые пять минут Глафира провела, прислонив ухо к замочной скважине. Восточная красавица начала рассказывать сказку про девочку в красном чепце, и Лаймиетта казалась заинтригованной.

Глаша решила, что у Зурим всё под контролем, и немного отошла от двери – размять спину. Ещё с полчаса из комнаты доносились спокойные голоса восточной красавицы и Лаймиетты, и Глафира совсем расслабилась. Правда, через какое-то время Зурим и малышка почему-то перешли на шёпот. О чём говорили, слышно не было, но интонации восточной красавицы стали взволнованными, и Глаша поняла: Зурим снизила голос, потому что в истории наступил кульминационный момент и пришло время немного нагнать на малышку страху. Шёпот становился всё драматичнее и драматичнее, и Глаша даже стала побаиваться, как бы Зурим не переборщила с трагизмом.

Прошло ещё несколько минут и к шёпоту добавились странные звуки, подозрительно напоминающие всхлипывания. Чёрт! Похоже, Зурим всё-таки слишком увлеклась, пытаясь сделать историю страшной. Глаша решительно распахнула дверь и вбежала в комнату.

Лаймиетта сидела на коленках у восточной красавицы, прижавшись к ней и крепко обхватив ручками. Обе горько рыдали. Ой, как всё запущено-то. Ну, ладно малышка, но Зурим-то почему слёзы льёт?

– Девочки, в этой сказке, вообще-то, хеппи-энд. Все живы остались. Ну, кроме главного гада, разумеется, – попыталась Глаша прекратить горестные всхлипывания.

Но слова не возымели действия.

– Лаймиетта, – Глафира подошла к девчушке и погладила по кудрявой головке. – Ну, чего ты плачешь, зайчик? Красную Шапочку жалко? Но с ней же ничего плохого не случилось.

– Нет, мне Зурим жалко, – ответил ребёнок и прижался к восточной красавице ещё плотнее.

– Почему? – опешила Глаша.

– Потому что у неё никогда не будет такой же милой дочки, как я.

Обе зарыдали с ещё большим отчаянием, но для Глаши картина начала понемногу проясняться. Сквозь слёзы Зурим поведала, что, послушав историю про Красную Шапочку, Лаймиетта попросила новую сказку. И Зурим рассказала ей про ещё одну девушку. Про ту, которой небеса не нашли суженого и ей пришлось искать его в другом мире. Но и в этом другом мире с ней приключилась новая напасть. Она влюбилась в прекрасного рыцаря, но им не суждено быть вместе. Её вернут в родной мир, где у неё никогда-никогда не будет семьи и никогда-никогда-никогда не будет дочки, такой же милой и прелестной малышки, как Лаймиетта.

– Эх, Зурим, Зурим, а другую сказку ты ребёнку рассказать не могла?

– Я хотела, но смотрела на этого ангелочка и мысли были только об одном. О том, что у меня никогда не будет…

И обе снова зарыдали.

– Что происходит? – в дверях показался Крайс. – И почему вас на минуту одних нельзя оставить?

Следом за ним в комнату вошёл Бриус.

– Лайми, котёнок, что случилось? – встревоженно спросил он. – У тебя что-то болит?

Девчушка спрыгнула с коленок восточной красавицы и понеслась навстречу фитнес-тренеру, чтобы через секунду оказаться в его руках.

– Папа, папочка, – она обняла его за шею, доверчиво положила головку на плечо и, всхлипнув, жалостливо произнесла. – Такая сказка про Зурим грустная.

Папа??? Глаша опешила. Неожиданно. Вроде бы малышка утверждала, что её родителя зовут не Бриус. Или у этого парня, что нежно прижал кроху к себе, другое имя?