Ловец Душ - Марина Ефиминюк

Лошадка нетерпеливо перебирала копытами, выпуская изо рта густое облако пара. Тонкие молодые березки, побеленные утренним инеем, сонно щурились на яркое солнышко. Забористый морозец проникал под рукавицы и студил пальцы, сжимающие повод. Давидыв в ярко-красном шерстяном платке, в задранной темно-коричневой юбке и с торчащими под ней мужскими портами, заправленными в валенки, выглядывал из саней, пытаясь понять, отчего на, казалось бы, малолюдной проселочной дороге образовался затор.

– Что там случилось? – Он по-лебединому вытянул шею, нетерпеливо рассматривая цепочку подвод, но, кроме лошадиного крупа и широкой спины Митрофана, ничего не увидал.

Привязанная позади саней лошадь Дениса пыталась выдрать из-под тонкой ледяной корки замерзшие травинки и фыркала от недовольства.

– Разойтись! – донесся до нас грубый прокуренный голос. – Дорогу! Чего встал?! – гаркнул на меня бородатый вояка в съехавшей на затылок заячьей шапке, надетой поверх железного шлема. – Дорогу дай!

Я заставила свою лошадку отойти на обочину, уступая место тяжело груженным подводам с военным снаряжением.

Мы снова тронулись в путь.

– Оружие везут, – со знанием дела шамкал дед, лихо рулящий соседними санями. – Наш Распрекрасный совсем с ума сбрендил. Говорят, он даже колокола церковные на мечи и арбалетные болты переплавляет, – делился он своими измышлениями с сидящей рядом старухой.

– Молчи ты, дед! – толкнула она его в плечо. – Как бы на старости лет за такие речи в острог не загребли!

– Типун тебе на язык, дура старая! – перекрестился тот.

Когда на пути вырос указатель «Ведьмина деревня. 10 верст», я стала откланиваться:

– Ну, мне сюда.

Денис хмуро кивнул, со дня нашего побега он сказал мне только одно слово – «лахудра», а после отчаянно не обращал на меня внимания.

– Удачи тебе, девочка, – кивнул Митрофан в заледенелую бороду. – Смотри, не попадись! – и подстегнул мерина, тот захрапел и дернул сани.

Я повернула на засыпанную, плохо укатанную дорогу. Вокруг стройными рядами темнели припорошенные снежком ели. Выпущенный «размять крылышки» Страх с оглушительным тявканьем носился между остроконечных верхушек, смахивая на меня легкие как пух снежные шапки. Лошадка, чувствуя рядом хищную нежить, волновалась и стригла ушами, я изредка гладила ее по светлой холке, пытаясь успокоить.

Дорога взяла круто вниз и снова потянулась по густому и мрачному, будто сказочному, лесу.

– Эй! Стой! – услышала я далекий окрик, разнесшийся по всему еловому бору.

Я резко обернулась, издалека в мою сторону в сизо-белом облаке несся всадник. Длинная уродливая юбка раздувалась ветром, ярким пятном горел съехавший с головы красный платок.

– Стой! – снова заорал Денис, приближаясь. Он резко дернул повод, кобыла прошла еще немного и остановилась. Давидыв улыбнулся: – Я подумал: а что потегяю, если спгячусь на пагу дней в замке?

Я с ухмылкой осмотрела его задранную по пояс юбку, щетину, пробившуюся за ночь и покрасневший от мороза нос.

– Почему ты думаешь, что я возьму тебя с собой?

– Газве я тебя не очаговал? – Под пухлыми пунцовыми губами мелькнул ряд идеально ровных, желтоватых от табака зубов.

– Нет, но ты можешь попробовать, – трогаясь с места, усмехнулась я. – Кстати, ты про замок Мальи слышал? Нет? А про Ловец Душ?

Оказалось, что Ведьмина деревня – крохотный поселок в долине между холмами, выросший рядом с величественным замком графа Лопатова-Пяткина.

Мрачное четырехсотлетнее сооружение коршуном нависало над окрестностями. Темные стены с бойницами казались неприступными и подавляли, как старый рыцарь в ржавых доспехах, потерявший свою силу, но сохранивший призрачное подобие величия. Перед воротами, размером своим превосходящими высоту Первостепенного храма в Торуси, заледенела узкая речушка с обрывистыми берегами, густо заросшими ивняком. Дорога к замку – извилистая и плохо наезженная – покрылась грязной замерзшей коркой.