Дорога в маги - Алексей Глушановский

Сидят в «Гарцующем Пони» Арагорн с Ангмарцем. Арагорн себе здравура наливает, а Ангмарцу – фиг. Тот обижается.

Арагорн говорит:

– Так ты же призрак…

– Так что, если призрак, так и не человек уже?!

Из толкиенутого творчества

В начале пути по Старому тракту все держались настороже. Кендир, весело насвистывая и болтая о своих многочисленных приятелях, якобы безбоязненно ездивших по тракту и даже заезжавших в сам Онер, держал лук и стрелы под рукой, готовый выстрелить в любой момент. Олаф, опустив забрало и натянув кольчужные латные перчатки, не спускал руки с рукояти меча. Светана ехала с отрешенным лицом, ее губы шевелились, и Олег всеми своими новоприобретенными силами ощущал струящиеся от нее токи магической энергии.

Зараженный их беспокойством Олег, уже привычным усилием воли, нарастил на теле защитную чешую, остро сожалея о невозможности полностью демонизироваться. Тут его посетила неожиданная мысль. Он подумал, что слишком сильно стал зависеть от приобретенного в мире элементалей тела, во всех неприятностях активно используя его возможности.

– Не слишком ли часто я принимаю демонический облик? – подумал он. Гелиона ведь предупредила, что если я буду делать это слишком часто, и многие люди поверят в мою демоническую природу, то я стану самым натуральным демоном. Надо быть поосторожнее!

Повертев в голове эту мысль, он, тем не менее, не стал убирать чешую. Превращение превращением, а жизнь она ему уже однажды спасла! Глупо в опасном месте отказываться от единственной возможной защиты.

Размышляя таким образом, Олег не замечал, что Светана, прекратив магичить, вот уже довольно долгое время едет рядом, с интересом поглядывая на его левое плечо. Наконец он обратил внимание на ее взгляды.

– Что-то не так?

– Да вот, интересно, каким образом можно после арбалетного выстрела почти в упор избежать тяжелого ранения? Ведь на таком расстоянии болт пробивает даже тяжелые доспехи, кованые гномами. А ты, как я заметила, отделался ушибом. Причем под твоей курткой не спрятать даже легкую кольчугу. Да и нет ее у тебя. Вот и интересно, что за доспех такой, и нельзя ли где-нибудь разжиться подобным?

Некоторое время Олег обдумывал ответ. Лгать девушке, доверившей ему свою жизнь, не хотелось, обижать ее молчанием – тоже. Но и правду говорить было явно нежелательно. Поэтому, отвечая на ее вопрос, он очень тщательно подбирал слова.

– Боюсь, что не получится. Это не доспех в обычном понимании этого слова. Скорее, это свойство моего организма, поделиться которым я, к сожалению, не могу. Я приобрел его абсолютно случайно, вместе с кое-какими другими полезными возможностями, в одной очень неприятной переделке. Это, так сказать, побочный и вряд ли повторимый эффект сочетания двух могущественных заклинаний (говоря это, он подумал про заклинания, произнесенные им, казалось, так недавно – в тишине и уюте университетской библиотеки, и про то заклинание-благодарность, которое он пробормотал немеющими губами, истекая кровью из раны, нанесенной ножом гопника) и непредвиденного, смертельно опасного стечения обстоятельств. Я тогда выжил, благодаря чуду. – При этой фразе перед его мысленным взором появилось веселое лицо Гелионы. В голове сразу же мелькнуло: «А я ведь не вру – эта улыбчивая элементаль, действительно, настоящее чудо!». Вслух же он добавил:

– Поверь, я очень сожалею, но ничем в этом плане помочь не могу.

– Понятно. Значит, как и раньше, придется обходиться обычной кольчужкой.

Тут в их разговор вмешалась ехавшая неподалеку и внимательно прислушивающаяся Аталетта:

– А мне вот очень интересно, каким образом ты смог сжечь того арбалетчика?

– Как каким? Ты же видела – кинул в него файербол. – Разговор стал для Олега откровенно неприятным. Дикий крик сгоревшего заживо человека все еще стоял у него в ушах. Он утешал себя мыслями, что, не сделай он этого, и Светана, да и, возможно, все они уже были бы мертвы, но помогало плоховато. Вспоминать об этом крайне не хотелось. – Простейшее огненное заклятие. Что в нем непонятного?

– Ничего, – как-то очень уж легко согласилась Аталетта. – За исключением одного маленького такого нюанса: все воины лесной стражи, наравне с королевскими гвардейцами и храмовыми стражами, в обязательном порядке проходят посвящение в младшие жрецы Орхиса и снабжаются соответствующими амулетами. Так что магия на них не действует!

– Может, у этого егеря амулет был сломан? – с простодушным видом заявил Олег. – Да и как это не действует?… Ведь твоего отца все же прокляли? Значит, у этих амулетов защита не абсолютна! Вот, может, и мой файербол в такую дырочку в защите и попал?

– Моего отца проклял Вальдес, магистр темной магии. Проклял силой Истинной Тьмы, отдав на это свою жизнь! Только силы Истинных Стихий способны преодолеть защиту бога.

– Ну-ну. А если мой файербольчик как раз и являлся этой Истинной Стихией? Скажем, огнем?

– Истинный Огонь? Но это не в челове… – Тут Аталетта осеклась, видимо, припомнив, кто он такой, и добавила уже совсем другим тоном: – Да, действительно, наверно, так оно и было. Против Истинного Огня амулеты бессильны.

Сказав это, она пришпорила коня и вырвалась вперед. Следом за ней последовала и Светана, кинув на Олега очень странный взгляд.

Осмысливая этот разговор и теряясь в догадках, что мог означать взгляд ведуньи, Олег перестал следить за дорогой, и только когда раздался сочный «хлюп», и его лошадь заскользила, приседая на задние ноги, он обратил внимание на окружающий пейзаж. Между тем, в нем произошли значительные изменения. Исчезли величественные сосны, стоявшие по краям вымощенной тесаным камнем дороги. Вместо них появились невысокие, редко стоящие, причудливо изогнутые березы и осины. Сама дорога покрылась толстым слоем жирной грязи, на которой и поскользнулась его лошадь. Всюду виднелись бочажки грязи, над ними возвышались высокие кочки осоки.

Внезапно Олег уловил какой-то подозрительный звук. Он напоминал тихий звон, издаваемый при прикосновении туго натянутой гитарной струной. Звук был смутно знаком и вызывал в душе весьма неприятные ассоциации. Но что это такое, он никак не мог припомнить. Насторожившись, принялся внимательно осматриваться. Его беспокойство не осталось незамеченным. Наемники и Аталетта сгрудились вокруг него, доставая оружие.