Мой темный принц - Ольга Шерстобитова

— Ари, — обнял за плечи меня Лир, — Давай сначала поедим. Ты ведь хочешь отправиться в полет, а мне нужны силы, чтобы на это смотреть.

Я подавила горестный вздох и кивнула. Но мыслями была далеко, даже не обращала внимания на то, что кладу в рот.

— Не замечал за ней раньше такого желания плавать, — тихо заметил Аран.

— В ней просыпается русалка. Теперь Ариадна не сможет без воды. Она дает ей силы, увеличивает магию.

— Как не смогу? — встрепенулась я. — А как же зимой, когда лед и снег?

— Растопишь целое озеро, если нужно. Или просто станешь жить возле реки, только плавать придется тогда подо льдом. Люди пугливы. Нужным заклинаниям для сокрытия сущности и отвода глаз я тебя научу, — сказал Аран.

Лир промолчал, но его глаза начали темнеть. Я даже не стала задумываться о причинах этого, мечтая быстрее оказаться на озере. И когда это случилась, так заторопилась, что не обратила внимания, как стянула тунику прямо перед носом магов.

— Ари, — отрезвил Лир, — может, ты попросишь нас хотя бы отвернуться?

Я покраснела и прикрылась руками. Одно дело оказаться случайно раздетой перед магами, как случилось в заброшенном доме, когда меня спасали от ведьмы, совсем другое — сейчас.

Аран усмехнулся и повернулся спиной. Лир покачал головой и просто закрыл глаза. Меня это, как ни странно, волновало мало. Бросилась с разбегу в воду, смеясь и чувствуя свободу. И даже успела порадоваться своему хвосту, прежде чем поняла, что лента в волосах явно лишняя, мешается. Отбросила, обернулась, помахав Арану и Лиру, нырнула… Я успела сделать круг по озеру, распугать всех стрекоз и запутаться в кувшинках, когда Аран и Лир скинули одежду и направились в воду.

Какие же красавцы! Мышцы сильные, так и перекатываются. У Лира кожа чуть более загорелая, чем у Арана, эльфам свойственна бледность. Но Аран быстро возвращает форму, тренируется на стоянках с Лиром, наверстывает упущенное.

Мой темный маг хитро-хитро улыбнулся, нырнул и поплыл ко мне. Аран решил не отставать. Щекоча и обдавая друг друга брызгами, насмеялись вволю. Лир даже пару раз поймал меня и нежно поцеловал.

— Поплыли наперегонки? — предложил Аран.

— Надеешься обогнать русалку? — рассмеялся Лир.

— Хотя бы попробовать, — ответил Аран, светло улыбаясь.

Конечно, не преуспели. Я хвостом взмахнула — и уже далеко. Зато повеселились.

— Ари, есть идея. Попробуй взять нас за руки и проплыть, как русалка. Интересно, что получится, — предложил Лир.

Отказываться не стала. Даже их веса не почувствовала, когда потянула за собой. И на радостях проплыла так пару кругов. Пока маги, выгнанные на берег, приходили в себя, сохли и грелись, я резвилась. Кто знает, когда еще я смогу поплавать?

Ужин готовил Аран. Он же чертил защитный круг от нечисти. Лир сидел на берегу и меня не покидал. Иногда не выдерживал, бросался в воду, плыл ко мне, ловил. Я поддавалась, зная, что за этим последует череда сладких поцелуев. Границу маг переходить с того памятного разговора даже не пытался, но его руки ласкали спину, гладили хвост. Порой это было настолько щекотно, что я смеялась и, теряя равновесие, уходила под воду.

Когда солнце стало клониться к горизонту, Лир обреченно вздохнул:

— Ари, если хочешь отправиться в полет, самое время.

— Позови Арана. Я ему обещала. И сними защиту.

Эльф появился на берегу слишком быстро, словно ждал. Я доплыла до середины озера, оттолкнулась от дна, взлетела над водой, купаясь в лучах солнца и прозрачных брызгах, отливающих радугой. Время потеряло свое значение, замерло. Осталась вода — теплая, ласковая, убаюкивающая. Солнце обжигающе целовало кожу. И еще небо. Огромное, расписанное всеми возможными красками алого золота. Мой мир, казавшийся маленьким, разросся. Ушли тревоги и волнения, душу окутал свет, разливаясь по телу радостью.

Кольцо болезненно сжало палец, возвращая в реальность. К Лиру, который служил самым надежным якорем. Я в последний раз взлетела, проплыла и оказалась у берега.

Лир бросился в озеро, притянул к себе, как безумный покрыл мое лицо поцелуями. Разве может даже полет сравниться с тем, что я чувствую к своему темному магу? Он вытащил меня из воды, понес на берег на руках, мокрый с головы до пят, не сводящий с меня безумно-счастливого взгляда. Вот ведь, и мой хвост его не смущает!

Уткнулась в его плечо, позволяя себе насладиться этой близостью, и когда Лир опустил меня на валун, чтобы хвост быстрее просох, поймала взгляд Арана. Эльф стоял возле дерева, на лице блуждала задумчивая улыбка, а глаза сияли теплом. Заметив мой взгляд, медленно поднялся и подошел, опустился на колени. Это еще зачем?

— Позволишь? — Его рука замерла возле моего хвоста.

Лир, обнимавший меня, напрягся.

Аран хвост, что ли, хочет потрогать? Смешной какой!

Разрешила, конечно. Захихикала, едва его ладонь коснулась чешуи, а потом скользнула к плавникам. Щекотно! Аран неожиданно поймал мою руку, склонился и поцеловал запястье. Очень нежно, бережно, словно меня коснулось дуновение ветерка. Его глаза сияли неподдельным восхищением.

— Спасибо, Ариадна. Как же много мы потеряли, лишившись русалок! И как бы мы, эльфы, хотели, чтобы вы вернулись! — В его голосе пряталась горечь.

Ответить я не успела, Лир развернул меня, впился в губы поцелуем. Ревнует? Или просит прощения за темных магов, которые наверняка погубили немало русалок? Я ведь о многом догадываюсь — нерассказанном, тщательно скрываемом.

Отпустил, пощекотал пальцами чешую на талии.

— Ты так прекрасна, Ариадна! — неожиданно заявил Аран, посмеиваясь.

— Ты снял защиту? — хрипло спросила я.

— Как и договаривались, — ответил Лир, касаясь моих льняных волос, отросших почти до пояса, зарываясь в них пальцами, перебирая.

— Сейчас будет песня, раз уж пообещала Арану.

Солнце окончательно растаяло в воде, рассыпав последние крохи света. Мир медленно терял краски, тонул в сумерках, растворялся в неясных тенях.

К воде нам до утра не подойти, защитный круг Аран начертил хоть и на берегу, но рисковать никто из нас не станет.

— О чем мне спеть, Аран? — спросила я.

— О чем хочешь, Ариадна.

Первые звезды вспыхнули на небе, руки Лира приятной тяжестью лежали на талии. Песня полилась сама, легко и просто. Она была прекрасной и светлой, какой-то особо согревающей, переворачивающей душу. И когда стихла, Аран ошеломленно смотрел на меня, кажется забыв обо всем на свете.

— Умеешь ты выбрать песню, Ари, — тихо заметил Лир.

— Спасибо, — хрипло отозвался Аран.

— Моя мама, скорее всего, была сиреной, — пояснила для эльфа. — Аран, а научи меня песням своего народа! Они же очень красивые, точно знаю.