10000 лет до нашей эры. Книга 1 - Катерина Риш

— Ты делаешь мне больно, Анкхарат, — ровным голосом произнесла Эйкинэ. Она была бледна.

Он отпустил ее.

— Иди за мной, — сказала она, потирая шею. — Посмотрим, что можно сделать.

Она первой вышла в коридор.

Анкхарат последовал за ней. Он с наслаждением вздохнул свежесть ночи. Ему бы еще простой воды, но после. После встречи, если она состоится, и ему не придется снова коротать время в очередной зале, глазея на рисованных обнаженных мужчин и женщин.

Эйкинэ пересекла квадратный двор, огражденный низкими строениями, в которых ютились множество таких залов, в котором сидел Анкхарат, слушая чужие стоны. Ветер доносил обрывки смеха, криков, шлепком и даже удар хлыстом. Анкхарат был всадником, он хорошо знал этот звук.

Эйкинэ снова нырнула под крышу и стала спускаться вниз по узкой лестнице. Для женщины места хватало, Анкхарату пришлось спускаться за ней полу боком.

Подвал освещала единственная масляная плошка. Эйкинэ аккуратно подхватила ее и велела следовать за ней, по еще одной лестнице, еще глубже под землю.

Анкхарат сразу припомнил все рассказы о дикарках на цепях, которых Эйкинэ прячет в своих подвалах. Если такая краста действительно существует, то где, как ни здесь, среди этих толстых сырых стен. Должно быть, существует и какой-нибудь проход для того, чтобы проникнуть сюда незамеченным.

Наконец, Эйкинэ остановилась.

— Сюда, — сказала она и указала на стену.

— Как?

— Нагнись и присмотрись. Там у пола лаз. Туда можно проникнуть только ползком.

— Что?!

— Тихо, Анкхарат, — зашипела Эйкинэ. — Или так, или никак.

— Уйди, — бросил он.

— Я уйду, — кивнула она и положила на пол у своих ног плошку с маслом. По ее лицу скакали тени. — Он покажет тебе другой выход, наружу. Если вы договоритесь. Удачи.

«А если нет?» — едва не вырвалось у Анкхарата, но он промолчал.

Эйкинэ развернулась и ушла. Он дождался, пока ее шаги стихли, затем опустился на колени. Пододвинул тусклый свет и разглядел лаз у самого земляного пола.

Сначала он протолкнул туда плошку, но света она давала мало и разглядеть ничего не удалось. Анкхарат отодвинул плошку, насколько позволяла рука, нагнулся еще ниже и стал лезть. Земля была сырой. В слабом отблеске он различил отпечаток человеческой руки. Это была не его рука. Значит, кто-то уже был здесь и, возможно, он ждет его.

Анкхарат полез дальше. Он оцарапал спину о камни, но нагнуться еще ниже не получалось, поэтому он стиснул зубы и прополз остальное расстояние. Как только преграда сверху и по бокам исчезла, а стены были толстыми и массивными, Анкхарат выпрямился во весь рост, подхватив с земли плошку.

В тот же миг прямо перед ним вспыхнул факел. Анкхарат прикрыл глаза ладонью и сказал:

— Приветствую тебя, Шейззакс. Долго же мне пришлось ждать с тобой встречи.

Факел качнулся, но человека, который держал бы его, Анкхарат по-прежнему не видел. Потом из ниоткуда появились белки глаз. Сверкнули зубы в улыбке. На Анкхарата словно надвинулась сама тьма с глазами и зубами, но это был мужчина. Его кожа была чернее ночи.

— Второй сын и первый этого имени, — утробным низким голосом произнес Шейззакс. — Почему сыну Бога вдруг понадобился убийца?

— Времена меняются, Шейззакс. Ты ведь знаешь, что Львы Пустыни снова голодны?

— Сын Бога не должен рассказывать Шейззаксу о Львах. Львы убили племя Шейззакса!

— И сделали тебя рабом, я знаю, но ты отвоевал кровью свою свободу на арене Сердца Мира. Ты стал свободным.

— Шейззакс убил надсмотрщиков после боя. Они не хотели держать слово.

— Мне известно, почему ты скрываешься. Мне потребовались все мои связи, чтобы найти тебя. Хвала Огненному Богу, что ты здесь.

— Что тебе нужно, Сын Бога? Чтобы Шейззакс снова проливал кровь ради твоего веселья?

— Нет. Веселье скоро кончится, — ответил Анкхарат. — Я знаю, что Львы Пустыни движутся к Нуатлу.

— Львы только лгут и убивают!

— Знаю. Я буду убивать Львов вместе с тобой, если понадобится. Но сейчас я здесь не для того. Тебе известно о нашей Церемонии очищения огнем?

Шейззакс не успел ответить. За него это сделала Эйкинэ:

— Нет, — ответила она, выходя из тьмы. — Шейззакс плохо разбирается в местных традициях.

— Эйкинэ! — вскричал Анкхарат.

— Женщина! — взревел черный великан. — Тебе не место здесь, когда мужчины говорят о крови!

— Вы здесь оба под моей крышей, это мне решать, где мне быть, а где — нет, — заметила Эйкинэ. — Анкхарат, я расскажу Шейззаксу о Церемонии, что ему нужно знать. Сейчас твои объяснения затянулись бы. Что ему нужно знать, кроме этого?

Анкхарат собрался с мыслями.

— В этот день прольется кровь, и прольется она не среди Львов. Первая кровь прольется среди сыновей Бога.

— Ты уверен? — прошептала Эйкинэ.

— Если бы я не был уверен, стал бы я пить твое дрянное вино два дня кряду?

— Сын Бога хочет, чтобы Шейззакс был на его стороне? — громыхнул гигант. — А что Шейззакс получит потом?

— Свободу.

— Свобода у него уже есть, — сверкнул белыми зубами Шейззакс. — Шейззакс уходить сегодня и оставаться в живых, верно? Но если Шейззакс будет здесь, то поднимет топор за Сына Бога и прольет кровь других сыновей. Это смерть. Это гнев Богов.

— Я сделаю все, что нужно, Шейззакс, если… — Анкхарат запнулся. — Если и сам выживу.

— Шейззакс поможет тебе выжить. За это он хочет женщину.

— Что? — опешил Анкхарат.

— Эту женщину, — гигант указал на Эйкинэ.

— Вот снова ты за старое! — взвилась та. — Нашел, что просить, дубина обгорелая!

— Эйкинэ, что происходит? — спросил Анкхарат. — Я не совсем понимаю, что он хочет.

Эйкинэ тяжело вздохнула, сложив руки на груди, и смерила обоих мужчин гневным взглядом.

— Значит, тебе, Шейззакс, я расскажу про Церемонию, а тебе, Анкхарат, про нас двоих. Потом. Когда ты придешь в следующий раз. Это долгая история. И еще более запутанная, чем наши традиции.

— Ладно, — кивнул Анкхарат. — Теперь мне пора.

— Ты будешь в Сердце Мира до Церемонии? — спросила Эйкинэ.

— Нет. Я вернусь в Речные земли.

Черный гигант нахмурился:

— Шейззакс нужен Сыну Бога в Речных землях?

— Нет. Там у меня армия, которая меня защитит. Ты нужен мне здесь.

— Шейззакс будет здесь.

— Тебе нужно привести в порядок одежду, — подала голос Эйкинэ. — Ты измазался, пока полз.