Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Этот булыжник на шее? – неохотно взял он со столика нефритовый диск на цепи. – Что же с ним, ещё и спать нужно?

– Раз ты согласился принять на себя все грехи одного из Сарпов, сняв печать, ты с ними не расстанешься. Но потерять власть раньше назначенного дня можешь. Так что одевай печать и готовься к новому дню. Судьи уже прибыли в Зал Приёмов. Всё как ты и просил.

Я так и не успела расслышать, зачем все эти люди ждут Стиана – меня завернули в плед и даже не дали надеть платье, а после выдворили в коридор и отвели в купальни.

Вернувшись в зал, я застала там просыпающихся девушек. Они с тревогой смотрели на меня и провожали взглядами до тахты, на которую я завалилась и сразу же отвернулась к стене. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, а вот девушкам явно не терпелось узнать подробности моей встречи с сатрапом-искупителем. Особенно тем, что уже вернулись из лазарета.

– Он что, её всю ночь рядом с собой продержал?

– Всю ночь. До утра не отпускал. Изверг.

– Что ж она его не зарезала, как хотела?

– Так он её из зала сразу за собой уволок, что никто ей плед со спрятанным в нём кинжалом передать не успел. Совсем дикий полукровка. Видно, давно живой женщины не видел, так сразу на Имрану и накинулся. И всю ночь её мучил. Зверь он, дикий зверь. И глаза у него не человечьи. Рыбьи. Пустые и холодные.

– И ручищи большие и сильные.

– И росту он высоченного.

– Ой, что теперь со всеми нами будет!

– Беда будет. С Имраной не справился, а нам кости точно переломает.

– И детей зачнёт…

А дальше я не стала слушать эту белиберду, а просто закрыла глаза в надежде заснуть и проснуться лишь вечером, когда настанет наше со Стианом время, и Сеюм снова позволит нам увидеться.

В голове всё крутились вопросы без ответов и обрывки фраз Стиана о том, как Гро найдёт для нас лазейку, и через неё мы выберемся из дворца.

Нет, не выберемся. Всё это лишь попытки выдать желаемое за действительное. У Стиана нет действенного плана, потому что его и не может быть. Днём Стиана повсюду сопровождают стражи, а ночью покои, где он спит, караулят евнухи. Его ни на миг не выпускают из поля зрения, потому что прекрасно понимают, что сатрап-искупитель всеми силами будет пытаться сбежать из дворца до Дня Очищения. Так что эту неделю стражи будут охранять дворец изнутри ещё тщательнее, чем снаружи. И мы ни за что его не покинем. Нам этого просто не дадут сделать. Стиана выпустят отсюда только на придворцовую площадь, чтобы сжечь заживо за чужие грехи и преступления.

От осознания этого на глазах сами собой навернулись слёзы. Я безмолвно рыдала, содрогаясь всем телом, а позади только и слышались пересуды:

– Совсем её замучил.

– Истязатель бесчеловечный.

– А нечего было моё зелье без спросу пить. Теперь она точно от него зачнёт.

– И в Дом Тишины отправится.

– Так ей и надо.

– Да ты на себя посмотри, красноголовая! Вот сегодня он тебя выберет, посмотрим, как ты заговоришь.

В следующий миг, моего плеча коснулась ладонь, и я услышала голос Санайи:

– Имрана, не плачь. Всего шесть дней пройдёт, и он уйдёт отсюда навсегда. И больше тебя не тронет. А в Доме Тишины, наверное, не так уж и страшно. Еда там есть. И спальное место в таком же зале. Там всё как здесь, только служанок нет. Но ты же не капризная, ты Малику редко к себе зовёшь, чтобы она за тобой ухаживала. Ты справишься. Дом Тишины тебя не сломает.

Эх, если бы она только знала истинную причину моих слёз… Не Дом Тишины меня страшит, а целая вечность, которую я проведу там без Стиана.

Продремав до полудня, я окончательно проснулась, когда в зале появились евнухи и принялись делиться с наложницами последними новостями о сатрапе-искупителе.

– Никогда такого не было. Все прошлые искупители только пьянствовали и объедались, как только во дворец попадали, а этот решил властью ему переданной распорядиться. Говорят, призвал он к себе сегодня всех судей и сказал, что отныне забирает у них судейские печати, а все споры простых людей теперь будет разрешать сам по древнему закону. Ещё сказал, что сам Великий Сарп был и властителем, и судией для своих подданных, и он теперь, этот вор, будет делать так же, раз, теперь носит на груди Сарпову печать. И откуда он такой умный взялся? Теперь вот сидит в Зале Приёмов, а люди из Палаты Судей теперь прямиком к нему идут, и он их споры разрешает. И деньги за это не берёт.

– Ему что, скучно во дворце? На месте не сидится, вот он и решил в сатрапа поиграть?

– Кто знает. Может, у него дядя или брат с кем тяжбу затеяли, а сейчас они под шумок придут во дворец, и сатрап-искупитель им все споры в их пользу и разрешит. Странный он. Решил родственникам перед смертью хоть чем-то помочь, и теперь будет всю неделю сидеть и людские жалобы выслушивать. Грустно так последние дни жизни проводить. Прямо тоска берёт. Лучше бы он пьянствовал.

Нет, пусть он делает то, что и задумал. Вот, значит, как Стиан решил держать связь с внешним миром – вспомнил про древний закон, чтобы запустить во дворец простых людей и господина Шиама, когда настанет время им обменяться друг с другом зашифрованными сообщениями. Значит, всё-таки какой-то план у них есть. Значит, рано мне ещё думать о поражении.

Я еле дождалась вечера, чтобы поговорить об этом со Стианом. Я думала, он прикажет евнухам привести меня к нему, но отчего-то снова решил лично явиться в зал младших наложниц. И он снова выбрал меня, но Сеюм был не очень-то этим доволен.

– Мой повелитель, присмотрись, как много алмазов в твоей сокровищнице. Зачем тебе каждую ночь проводить с одной и той же девушкой? Вот посмотри на Кирти, её кожа так же бела, а волосы подобны расплавленному золоту. Она настоящий рубин среди бриллиантов и непременно скрасит твою ночь. Подойди же к ней ближе, взгляни в эти глаза цвета топаза.

И Стиан пошёл по указке Сеюма в сторону Кирти. Я чуть не воскликнула возмущённое: "Куда?", но вовремя себя сдержала. А Кирти тем временем едва не лишилась чувств, когда перед ней встал огромного роста сильный мужчина, про которого все только и говорят, что он мучитель-истязатель

– Нет, – оглядев Кирти с ног до головы и выдержав картинную паузу, сказал Сеюму Стиан, – слишком уж она похожа на мою сестру. А сестра, это святое.

И после этого он взял меня за руку и потянул за собой к выходу. Я для вида упёрлась и вскрикнула жалобное: "Нет!". Наверное, надо было ещё и слезу пустить, но Стиан моей игры на публику не понял и на миг даже остановился. Больше ломать комедию перед ним я не стала, и мы прошли мимо недовольного Сеюма к выходу.

А потом мы оказались в покоях сатрапа наедине, и с первым же поцелуем все вопросы тут же вылетели у меня из головы…

После пары дежурных стуков и дежурных же предупреждений, чтобы нас больше не беспокоили, мы уже нежились на шёлковых простынях в роскошных покоях под невесомым балдахином, и Стиан игриво кормил меня виноградинами с золотого блюда, то и дело дразня и пронося их мимо рта.