Все демоны. Pandemonium - Олег Угрюмов

Когда неугомонные игроки с жуткой помпой удалились в подвал, сопровождаемые целой свитой призраков, домовых, гномов, а также вереницей страстных поклонниц доктора Дотта, в зале стало неожиданно тихо и пусто.

— Вижу, вы с князем давно знакомы, — обратился Зелг к вампиру, стараясь, чтобы его голос звучал естественно.

На его глазах только что разыгралась жуткая сцена, а тонкая душа молодого некроманта не выносила подобных конфузов.

Иоффа и его сыновья — Раван и Салим — приводили себя в порядок в самом дальнем углу зала, то и дело неодобрительно косясь на каноррского оборотня. Бумсик и Хрюмсик двумя внушительными холмиками лежали у ног Такангора и тоже неодобрительно поглядывали на Гампакорту. Возможно, в детстве они слышали, как староста читал сынишкам сказку о волке, который хотел скушать маленьких, несчастных поросят, и эта история травмировала их нежные, опять же поросячьи души.

Сам генерал Топотан уютно расположился на диванчике, чтобы держать в поле зрения всю территорию, и подозвал к себе шестиногий столик с напитками, который едва уцелел во время бурного выяснения отношений.

Столик радостно подбежал к нему, предлагая угощение. Он был милейшим и крайне дружелюбным существом и потому искренне огорчался, когда что-нибудь в замке шло наперекосяк. А в этом замке, как ворчала фея Гризольда, и минуты покоя не дождешься — всегда что-нибудь поставят вверх ногами и на уши.

Каноррский оборотень, похмыкивая, устроился рядом и тоже отдал должное прекрасному вину из герцогских подвалов. Кажется, его не слишком волновало неприязненное отношение местных сородичей.

Не существует кота, которого бы заботило, что говорят о нем мыши.

Юзеф Булатович

— Помнишь, малыш, я недавно рассказывал тебе, как по молодости и неопытности однажды сцепился в полнолуние с оборотнем? — весело спросил Мадарьяга. — Так это я с ним подрался. Ох и хорошая вышла свалка! Только клочья летели.

— Да, — подтвердил ди Гампакорта с теплотой в голосе, — славные времена, славные битвы. В молодости все мы горячи и безрассудны, совершаем сплошные глупости. Казалось бы, о чем сожалеть? И все же я тоскую иногда по минувшим дням. Старикам всегда кажется, что в молодости все было лучше — и они сами, и мир вокруг них.

— Совершенно верно, намного лучше, — вмешался в беседу дядя Гигапонт. — Я еще не старик, но пару веков назад я был гораздо больше. Усох с годами.

— Да, как говорит наш генерал Топотан, отбуцкал ты меня от души! — И вампир одобрительно похлопал оборотня по плечу.

— И ты в долгу не остался. Шрамы до сих пор не сошли.

— Мои тоже.

— Той ночью мы стали кровными братьями, — пояснил Гуго изумленному Зелгу. — Вижу, вы удивлены, герцог.

— Я просто всегда думал, что укушенный оборотнем тоже становится оборотнем. И вампиры, насколько мне известно…

— Интересуешься, почему я не стал оборотнем, а Гуго — вампиром? — уточнил Мадарьяга. — Видимо, какая-то несовместимость. Впрочем, кое-какие способности ди Гампакорты я перенял. В определенном смысле, тот поединок пошел мне на пользу.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул Гампакорта. — Мое могущество многократно усилилось после того, как Альба смешал свою кровь с моей.

— Кто? — не понял Зелг.

— Он никогда не слышал моего полного имени, — пояснил вампир старому другу. — Ты же помнишь, как его долго произносить, вот я и ленюсь. Малыш, меня зовут Альба Гаспар Виллалонга граф Оки князь Дадли ди Мадарьяга.

Зелг не успел еще как следует удивиться этой новости, как Гампакорта прибавил:

— Благодаря Альбе я — единственный оборотень, который умеет становиться туманом, дождем и летучей мышью. И серебро мне теперь не страшно.

— Поразительно, просто поразительно! — всплеснул руками Зелг. — И вы до сих пор молчали, князь?

Князья переглянулись.

— Это же тема отдельного научного исследования.

— Смотри, как у него загорелись глаза, — хмыкнул вампир. — А вот если заговорить про войну, сразу потухает. И никакого энтузиазма.