Бесы с Владимирской горки - Лада Лузина

«Где сердце – там и беда…»

И хоть Маша никогда не была особо верующей, она явственно осознала, что сейчас ее сердце здесь, – в Киевской Лавре.

И беда тоже здесь…

Все люди, гулявшие сейчас по Печерским холмам, – мужчины и женщины, старики и дети, любопытствовавшие и истинно верующие, матери, явившиеся на ярмарку за «николайчиками» под подушку, и будущие попадьи, интересующиеся «одеждой от православного дизанера Прова», иностранные туристы, японцы, немцы, индусы, прибывшие сюда, чтоб поставить галочку после посещения второй главной после Софии достопримечательности Киева, и паломники, приехавшие на перекладных в эту, уже чужую страну, дабы хоть раз прикоснуться, припасть к мощам преподобных отцов Печерских, безмездного врача Агапита, иконописца Алипия, Марка Гробокопателя, Исайи, пострадавшего от бесов – все-все-все они ходили по тонкому льду счастья Никольских святок, тонкому, как свежий декабрьский лед, стянувший широкий Днепр, раскинувшийся у подножия Лавры.

А под этой хрупкой скорлупой уже ворочалась черная бездна, беда – Моровица, готовая проглотить всех оптом в один-два глотка.

Она была уже здесь, прямо в Киевской Лавре, избрав главным блюдом исхоженное туристическое место скопление людей, паломников, празднующих.

Она уже отпечаталась еле заметной синевой на лицах мамочек и иностранцев, ярмарочных продавцов и чернорясых насельников Лавры.

Пройдет десять-пятнадцать, много двадцать минут, и кто-то из них упадет, кто-то утонет в жару и бреду, кто-то умрет спустя всего пару часов…

Мадам Моровица уже заказала себе в трапезной Лавры монастырское блюдо и вот-вот приступит к еде.

Что же делать? Читать Воскрешение еще раз? Раньше срока? Подождать?

Нет…

Она должна их спасти!..

Маша втянула чужие болезни и боли одним движение, как втягивают живот. В тот же миг боль стала невыносимой. Но Маша была готова к удару и даже нашла в себе силы отстраниться от него, чтобы точно назвать имена своих болей.

Сердце и печень. Все остальное лишь общее недомогание, как она и сказала Демону. Есть только две важных точки – два очага болезни, две беды.

Лавра. Подол.

А где беда – там и спасение?

– Маша, тебе плохо? Опять началось? – тряс ее Мир.

Младшая Киевица успела рассказать Мирославу о том, как она, Маша оказалась чем-то сродни куклы ведьмы. Колешь куклу иглой – беда случается с человеком. Излечишь куклу – излечишь и живой образец. Только в данном случае кукла Маша тоже живая.

– Началось… Дай мне минуточку. Ты пока добудешь мне ангела?

Мирослав исчез на минуту, и ее хватило вполне, чтобы повторить Воскрешение.

– Держи! – фаянсовый синий ангел-подсвечник оказался у Маши в руках. – Тебе уже лучше?

– Да, – честно ответила она, выпрямляясь.

– Точно лучше?

– Да, – Маша довольно сунула крохотного ангела в карман.

Самочувствие снова было прекрасным. До следующего приступа оставалось не меньше часа.

– Тогда я вот о чем подумал, – сказал Мирослав. – Раз мы уже в Лавре, ищем для твоего подшефного «Йорика» место под солнцем, может, покажем его мироточащим головам из Нижних Пещер? Вдруг они с ним знакомы?