Тень разрастается - Антонина Крейн

После такой мирной, я бы даже сказала сладостной, поездки из тюрьмы, я никак не ожидала, что в пещере Дахху разразится скандал. Гроза снаружи не шла ни в какое сравнение с тем, какие страсти бушевали внутри — в каменной кухонке со сводчатым, будто в храме, потолком.

Снежок тихо поскуливал, забившись под шкаф в прихожей. Марах ехидно пушил перышки — вредная птица вовсю наслаждалась бесплатным зрелищем. А рыбки в волшебном матрасе вылупили свои и без того круглые глазки и лишь безмолвно распахивали безгубые рты.

— Никуда мы, блин, не пойдем! — неистово орала я уже порядком севшим голосом, — Пересидим у разлома ночь — и все!

Кадия, стоявшая напротив меня в центре кухни, с энтузиазмом бахнула об пол очередную глиняную чашку. Это Дахху предусмотрительно выделил ей горстку посуды, которую-давно-пора-выкинуть-но-что-то-духу-не-хватает.

Чашка разлетелась вдребезги, разноцветными осколками усеяв полкомнаты. Магический веник тотчас бросился на них, как хорошо обученная овчарка — на подлого контрабандиста. Ненасытная жадность соломенной метелки, зачарованной Дахху еще на далеком первом курсе, на секундочку выбила всех нас в состояние транса.

Первой оклемалась Кадия. Грохнув кулаком об некстати подвернувшийся стол, она по-военному рявкнула:

— Отставить панику! Еще как пойдем! Я хочу орден за смелость!

— Посмертно, что ли? — прошипела я, упирая руки в боки.

Со стороны мы выглядели, как две безумных ведьмы из серии детских сказок про Кэнди и Вэнди. Встрепанные волосы, горящие глаза. Вот-вот обернемся кошками и поскачем по ночным черепичным крышам пугать нетопырей.

Дахху, который все это время пытался заварить нам липовый сбор в дальнем, рабочем углу кухни, обернулся и, якобы ни к кому не обращаясь, протянул:

— Я бы тоже не отказался изучить некрополь подробнее — раз выдается такая возможность. Уверен, по итогам экспедиции мне бы удалось написать прекрасные статьи в «Доронах». Да и новая встречи с бокки…

Я нечленораздельно взвыла во всю мощь своих спортивных легких. Смеющийся ойкнул и поскорее отвернулся, внезапно очень заинтересовавшись оранжевой заваркой.

— Полынь, ну скажи ты им! — я прибегла к помощи условно «старшего».

Жизненный опыт Внемлющего был явно побогаче, чем у нас троих. Плюс Кад и Дахху слегка робели перед ним, как это нередко бывает при встрече с незнакомым дотоле человеком, героем увлекательных рассказов подружки.

К тому же, Полынь воистину поразил их размахом своей эксцентричности.

Стоило Ловчему в развевающихся шелках переступить порог пещеры, как он вытребовал у Дахху домашнюю аптечку, из коей в мгновение ока выхлебал все три пузырька мятного сиропа от кашля — того, что помогает скрыть земляной запах. Не поперхнувшись, не размениваясь на объяснения, Полынь с ногами забрался на высокий барный стул в углу комнаты, деловито стянул кожаный сапог и начал так и эдак примериваться к тюремному браслету.

Дахху бочком-бочком приблизился к Ловчему с пачкой магических пластырей: «Ох, у вас так много порезов, давайте подлатаю…». Но Полынь смерил его таким взглядом, что друг быстро передумал поддаваться знахарским инстинктам и, попятившись, чуть не снес хлипкую этажерку с шахматной коллекцией. Если бы не метнувшаяся к мебели Кад — наш личный мастер быстрого реагирования — у волшебного веника появилось бы уйма работы, а у Дахху — повод для нытья на всю оставшуюся жизнь.

На этом увлекательное шоу «Познакомьтесь с Полынью» не закончилось.

К гостю подлетел заинтересовавшийся Марах.

Филин сел на острые коленки Ловчего, растопыренные «бабочкой», и обольстительно ухнул, типа, эй, я слышал, у тебя есть совушка, так вот я тоже совушка — изволь почесать! Но Полынь не оправдал ожиданий моего питомца: он лишь сощурился, клешней искривил пальцы и вдруг метко выдернул у Мараха особо прельстительное серенькое перышко. Я возмутилась, птыц обиженно клюнул Ловчего в ладонь и улетел. Полынь покрутил перышко туда-сюда, любуясь, и, удовлетворенно хмыкнув, воткнул его в прическу.