Украинский фронт - Федор Березин

Баррикада из стульев и стола не смотрится как препятствие даже визуально. Требуется двигать старинный, из того же тоталитарного века, шифоньер, производства Амурской мебельной фабрики. Чей теперь тот Амур, и стоит ли в тех москальских покуда землях рентабельный когда-то мебельный цех? Обращать шкаф в препятствие вообще-то жалко, ибо самостийные десятилетия не дали взамен никакого, как и не обратили мелководный Кальмиус в глубокий красавец Амур, хотя весьма возможно, со временем обратят его в подобие Амура в плане пограничной реки. Но скудность меблировки общежития не выдвигает альтернативы. Разве что – кино так кино – вязать канаты из простыней и становиться скалолазами по-настоящему. Однако меркантильность долгих поколений без войн и бомбардировок приучила к медлительности в принятии решений. Перед переворотом шифоньера Таня начинает выкладывать оттуда многочисленные платьица с юбочками. Утекают секунды. Это расстается, прощается с настоящим простая, но непросто созданная мирная обыденность. А снизу, по неподметенным лестницам уже катит в горку оживленная злыми волшебниками киношная, жуткая непонятка. Кованый топот, треск взламываемых, легко сдающихся дверей и непрерывные, перерастающие в визг, крики поднимаются волной.

Когда Сергей с Таней наконец-то приспосабливают шифоньер в качестве стопора, на двери наваливается нечто шумно-суетное. Сейчас бы, пользуясь подушкой безопасности шифоньера, все-таки осуществить десантирование из окна. Однако оба смотрят на взламывание баррикады заворожено. Фильм ужасов наяву. Вот-вот оттуда, из-за фанерного препятствия полезет что-нибудь клыкасто-пастистое. Может, лучшей тактикой было бы пользовать без-антресольную конструкцию как ширму? Миниатюрная Таня вполне бы поместилась под грудой одеял. А Парфенюк… Но ведь кто-то же должен отвести удар в сторону?

Под сапогами, шнурованными берцами или даже прикладами – камеры отслеживания коридора тут не наличествует – старая дверь-времянка, рассчитанная на недолгое ожидание коммунистического быта без замков, капитулирует с треском. Это не вампиры-оборотни. Мелковатые, из неправильного ракурса окна казавшиеся ранее крупнее, дядьки кавказского вида. Каски, автоматы, военная форма – полная комплектация. Может все же, кино? Ошиблись местом съемок, или теперь вот так и снимают в реал-шоу? Для ненаигранности эмоций? Потом извиняются, дарят шоколадки и поездки за рубеж? И что теперь говорить? «Мы не желаем участвовать в вашем спектакле»? «Это плохая задумка, ищите других статистов»?

Очень смешно!

Однако это только у неопытных барикадчиков, не отработан план общения с новыми людьми. У кино-ковбоев в касках все отрепетировано: семь этажей вверх – большая школа. Где-то в тамошних первых классах остался тренажер – брюнетка Ира Сазонова. Теперь новая цель. Сережа Парфенюк к приоритетному направлению не относится. Просто помеха. Причем, не слишком значительная, соответствующая приблизительно полке от топтаного, стонущего под подошвой шифоньера. Прессованный амурский долгожитель уже сдался со скрипами и треском. Теперь очередь Парфенюка. Он не успевает даже приметиться, куда бы вдарить ножкой от стула неизвестного происхождения, и даже не умудряется досказать экспромт: «Валите отсюда! Чего надо?»

На несложное препятствие не тратятся боевые патроны. Просто, по голове лупит что-то твердое: кажется, рукоятка автомата из альтернативной реальности. Потом идет добивание тяжелой шнурованной обувью. Но у киноартистов-каскадеров дефицит времени и множество дел: еще шесть этажей трофеев. Добивание не завершено.

Потому, полеживая в странной прострации и воспринимая никогда не ощущаемые доселе области бренного организма как главенствующие, Парфенюк, сквозь стекающую вдоль глаза темную жидкость, наблюдает как два вооруженных человека легко и слажено отсекают Татьяне Стекольщиковой последний ход к отступлению – окно. Им пытаются мешать только стулья – путаются под ногами. Потом кто-то еще, предположительно третий, доселе ненаблюдаемый, опять опускает на пытающегося привстать Парфенюка что-то тяжелое, может быть даже обиженную, от неиспользования в баррикадных, да и прочих делах, кровать.

История обрывается, ибо физические действия в этой вселенной не имеют значения без наблюдателя. В принципе, так до конца и не выяснено, происходят ли они без его присутствия вообще.