FERA. Апокалипсис: Охотник - Алексей Тихий

Пятеро мальчиков 10–12 лет — Максим Тауманов, Сафар Алиев, Гагаш Мамедгасанов, Александр Лавренов и Дмитрий Макаров — пропали в Ленинском районе Красноярска. Почти через три недели, в коллекторе на улице Глинки в 500 метрах от домов, где проживали пропавшие, нашли пять обгоревших тел и множество неопознанных фрагментов. Родители погибших школьников много раз обращали внимание общественности, что в этом деле слишком много допущений.

Одного из следователей больше всего зацепило — в тканях нет гемоглобина! Он уверен, что было совершено ритуальное убийство, и детей «обескровили». Не вдаваясь в подробности выводов экспертов, есть еще одна деталь: тела были брошены в колодец не одновременно, они какое-то время хранились в разных местах.

— Вот после этого у меня не осталось вариантов не верить в реальность происходящего. А ведь я всегда считал себя таким прагматиком.

Мы ходили с Верой по так называемому «тихому центру» уже полчаса. С самого начала я ощущал ее волнение. Она пыталась понять, что происходит с людьми вокруг, и с ней лично. Вера рассказала о своей попытке применения магии. Немного сосредоточившись, она смогла призвать кристалл льда на ладони, вот только он почему-то был фиолетовым, как и ее глаза.

Рассказ о моем опыте «общения» с магией вселял в нее некоторое спокойствие, если это слово вообще уместно в подобных обстоятельствах. Она такая не одна, она не сумасшедшая. Все те же мысли, которые некогда крутились в моей голове после первой встречи с Самеди. Разрыв привычной картины мира, события, больше похожие на плохой сон, понимание что мир никогда не будет прежним. Даже для современного молодого человека, привыкшего к постоянным переменам это чересчур. А еще и события, которые пережила Вера. Я не мог не заметить, что несмотря на волнение она неплохо держится.

Пару раз, в самом начале встречи, у Веры звонил телефон. Я мельком видел уже знакомое фото Сергея на экране. Девушка выключала звук и убирала телефон, а я молча игнорировал.

— Чем больше насыщенность маной в мире, тем сильнее происходит взаимодействие сверхестественного с людьми. — продолжил я.

— А более понятно?

— Весна и осень — время психов, обостряются психические заболевания. Психушки радостно открывают свои двери для всех этих дуриков. А теперь на них действует еще и магия. Чем более восприимчив человек тем сильнее на него влияют эти изменения. — Нсамби Великий, вот это живая мимика! Я невольно залип, уставившись на Веру. Да я готов был вещать тут часами, если на меня будут смотреть такими глазами.

— Восприимчив?

— Так, о чем я. Ну, раньше считалось, что магом может стать человек с определенной психикой. Те же азиатские колдуны, например, это люди с железной волей. Так и тут, магия стучится в каждого, но если ты ее не примешь или не обуздаешь, то станешь психом. Будешь слышать голоса которые истончат твой разум, пока окончательно не сбрендишь. В новостях подобных случаев показывают все больше и больше, как могла заметить.

— И что, теперь слабовольные люди все поголовно станут маньяками?

— Скорее не так. Я бы поставил на то, что маньяками станут те из людей с тонкой душевной организацией, которые глубоко чувствуют мир, но при этом не умеют принимать изменения в нем, те кто закуклился в своем придуманном мирке, а магия ломает им шаблоны.

Ноги принесли нас к старому серому зданию. Рядом с ним ощущался странный флер смутно-знакомой энергии. Не энергия смерти, нет, но что-то очень близкое.

— Знаешь историю этого места? — неожиданно спросила Вера.

— Нет, а оно чем-то примечательно? — Нечего девушку пугать своими ощущениями.

— Дом строили для чекистов, сплошная функция и минимум декора. Присядем?. -Девушка кивнула на бортик бетонного колодца воздухозаборника расположенного во дворике. Все бы ничего, но вот мне он что-то не внушал доверие, да еще и к улице придется сидеть спиной. Ладно, кукри в удобных ножнах вселял уверенность. И чего бы не присесть на лавочку рядом?

Дом НКВД имел странную форму соединенных букв «П» и «Г» в плане. И два дворика. Сложно было сказать какой из них внутренний. Казалось перед нами не столько жилой дом, сколько тюрьма или крепость, завуалированная под жилье. С нашей стороны двор выходил на трамвайные пути и тишайшую улицу. Мрачности добавлял серый унылый туннель, который уводил в другой двор. Все окружено грубыми серыми стенами. «Веселый» пейзаж.

— Мне страшно. — Вера потирала озябшие руки. — Я до сих пор не могу понять, что это реально, я как будто сплю или схожу с ума. А что если я тоже не смогу, не осилю.

— Ищи якоря, всегда ищи за что ухватиться.

— Не понимаю.

— Предмет, человек, воспоминание.

— Человек… А если он не осилит? Что делать, если якорь сломался?

— Каждый решает сам. Я бы тащил до последнего, но якорь не должен быть один единственный.

Вера крепко стиснула в руке телефон. Повисла пауза.

А это еще что? Я смотрел в темноту туннеля. Уже начинало смеркаться, и просвет выхода был почти не виден. Вокруг было все так же безлюдно, но мои глаза зацепились за какую-то смутную фигуру у темной стены в глубине. Там кто-то был.

Звук проезжающего трамвая заставил рефлекторно повернуть голову. Снова посмотрев в туннель я понял что там все же, никого нет. Что за хрень? Моя спутница не подала виду, что что-то заметила. Похоже все-таки показалось.

Я приобнял Веру за талию. Дурак. Я почувствовал, что ей неуютно. Мог бы обнять дружески, за плечи, она ведь вся на нервах. Как впрочем и я. Вера не отбросила мою руку, не возмутилась. Пару секунд она не реагировала, а потом аккуратно, как бы невзначай встала, освободившись от моей руки, и как ни в чем не бывало, поставив ногу на бортик воздухозаборника, принялась поправлять шнурки на кедах. Порыв ветра раздувал полы ее расстегнутого пальто, открывая стройную фигуру в узких джинсах.

Раздалась уже знакомая мелодия вызова с телефона Веры. Опять! Внутренний зверь оскалил клыки. Жаль, я не вправе посоветовать ей выключить телефон.

— Да, удобно. Спасибо, буду обязательно. — Вера положила трубку. — Собеседование. Ищу работу, на время академического отпуска.

Я чуть выдохнул.

— Куда собеседуешься? — хоть немного придать беседе непринужденный характер. Стоп! — Академический отпуск? Ты же все время писала про свою учебу?

Вера закусила губу.

— Ой. Прости…Я не знаю почему так…Мне тогда нужно было как-то отказаться от встречи, не обидеть, не стоило мне…

Паранойя пошла на новый виток. Что-то тут неладно.

— Я ведь еще нахожусь на реабилитации, занимаюсь с психологом. Мне дали академ. Я стараюсь держаться, но бывают срывы.

Я опустил взгляд, и медленно выдохнул. Боковым зрением я заметил старушечьи морщины на лице девушки. Твою мать, я аж чуть не подпрыгнул! Красноватый сгусток вокруг руки, мгновенно разорванное расстояние и я уже в паре метров от Веры, лицо которой вновь обрело юные черты. Или оно их и не меняло? Сознание словно в вакууме, а девушка замерла, глядя на меня с неподдельным ужасом.