Кошмары - Тамара Рыльская

В этот момент на сцене появилось еще одно действующее лицо. Из темноты, скрытый серым плащом, возник Джек Потрошитель. Широкополая шляпа бросала на его лицо непроницаемую тень, и Тайна видела лишь ястребиный нос и глаза, блестевшие, как стеклянные бусины, коими, собственно, и являлись.

– Да… Да, да! Говорю же, мы убили человека! Вы должны меня задержать!

Гной продолжал что-то доказывать в трубку и не заметил Потрошителя, даже когда тот подошел вплотную к посту охраны. Тайне пришло в голову, что она могла бы предупредить Гноя об опасности, дать ему шанс на спасение. Могла бы, но не собиралась. По ее мнению, Макс и Гной заслужили, чтобы ожившие фигуры поступили с ними так же, как они поступили с бедолагой-охранником.

«Может, когда маньяки их поубивают, все закончится, – подумала Тайна с надеждой. – Вот было бы хорошо…»

В этот момент Джек Потрошитель схватил Гноя за шею и потащил на себя. Раздался придушенный вопль, телефонная трубка со стуком упала на стол. Гной выглядел, как упирающаяся ящерица, которую пытаются насильно вытащить из террариума. Он цеплялся за что мог – за продавленное кресло охранника, за столик, стены и дверь, но все было напрасно. Плащ распахнулся, и Тайна увидела, что Потрошитель одет как типичный английский джентльмен – в черный фрак, атласный жилет и узкие полосатые брюки. При этом нелепо и жалко выглядел именно Гной, одетый в спортивный костюм. Наконец Потрошитель вытащил жертву из будки и повалил на паркет. Сверкнуло широкое лезвие, во все стороны брызнула кровь. Убийца поднимал и опускал нож, пока Гной не перестал дергаться, и еще некоторое время после того, как тот затих.

Тайна наблюдала за расправой из-за колонны и вспоминала слова ведьмы: «Если убийцы увидят кровь, они тебя растерзают». Пожалуй, притвориться восковой фигурой – это хорошая мысль. Убийцы отлично справлялись со своей ролью, Гной подтвердил бы это, если б мог.

Затем Джек Потрошитель поднялся, поправил шляпу, разгладил фалды плаща и двинулся в сторону лестницы. Выждав минуту-другую, Тайна приблизилась к трупу. Гной лежал в луже крови, раскинув руки. В воздухе повис едва уловимый запах разогретой меди. Обойдя мертвеца, девушка заглянула в будку. Здесь все было перевернуто, и даже массивное офисное кресло лежало колесиками вверх. Банка кильки опрокинулась, ее содержимое неприглядной лужей растеклось по полу. Тайна сморщила нос – в тесном помещении запах консервов казался резким и неприятным, словно кого-то только что стошнило килькой в томате. Телефонная трубка упала со стола и покачивалась на витом проводе. Тайна взяла ее и поднесла к уху.

– Алло? Алло? – сквозь треск и шипение прорывался настойчивый голос дежурного.

– Алло, – отозвалась Тайна.

– Что там у вас происходит?!

– Да ничего особенного. Парня, который вам звонил, только что убили.

– По какому адресу вы находитесь?

– Не знаю. Это Музей восковых фигур.

– Можно точнее?

– Я же сказала, что не знаю, – сказала Тайна. – Да и вообще, вы здесь ничем не поможете. Буду сама разбираться.

С этими словами Тайна положила трубку на рычаг. Бросив безразличный взгляд на труп, она направилась вслед за Джеком Потрошителем.

Пока Тайна изучала вестибюль и мастерскую, кто-то включил на лестнице свет. Тайна едва успела поставить ногу на нижнюю ступеньку, когда на лестничной площадке возник человек в монашеской рясе. У него было худое аскетичное лицо, подозрительный взгляд и нелепый венчик волос вокруг темечка, точно как у Томаса Торквемады на портрете. На шее висел грубый деревянный крест. Монах начал спускаться, а Тайна – подниматься, касаясь рукой перил. Она не собиралась первой заводить разговор, но монах преградил ей дорогу и произнес, порывисто перекрестившись:

– Все мы согрешили перед лицом Всевышнего!

– Да? – искренне удивилась Тайна. – А что вы такого натворили?

Инквизитор нахмурился и смерил девушку пристальным взглядом.

– Покайся, грешница!

– В чем? – уточнила Тайна.

– А во всем! Ибо гореть еретикам и грешникам в геенне огненной!

– Простите, но мне некогда. – С этими словами Тайна обошла монаха, и тот не стал ей препятствовать.

Она миновала несколько ступенек, когда услышала за спиной голос:

– Ты ведьму не видела? Рыжую такую…

Тайна оглянулась.

– Видела. Она наверх поднялась. Вы на пару минут разминулись…

Инквизитор тут же бросился бежать вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и поддерживая рясу, словно юбку. Пролетая мимо Тайны, он бросил:

– Господь простил тебя, ступай с миром!

– А, ну хорошо, – пробормотала Тайна, глядя, как инквизитор скрывается за поворотом лестничного марша.

Тайна решила вернуться туда, где все началось – в зал с маньяками и убийцами. Еще на лестнице она услышала оживленный многоголосый гомон, а распахнув дверь, ведущую на второй этаж, обнаружила, что музей наполнился ожившими восковыми фигурами.

По коридору прохаживались люди в нарядах разных стран и эпох, давно умершие киноактеры, рок-музыканты, политики в деловых костюмах и особы королевской крови в коронах и мантиях. Были здесь и существа, совсем не похожие на людей, например иссохший скелет с остатками волос на черепе и пустыми черными глазницами. Раньше он висел в железной клетке, по соседству с инквизиторами и гильотиной, а теперь бесцельно ковылял по коридору, поскрипывая сухожилиями. Ожившие скульптуры беседовали друг с другом, о чем-то спорили или смеялись. Все это было похоже на костюмированную вечеринку или бал-маскарад, не хватало только музыки и напитков.

Тайна неторопливым шагом миновала коридор и вошла в первый зал. Здесь оживших фигур оказалось еще больше, и среди прочих – Джек Потрошитель. Он мрачной тенью скользил среди колоритных персонажей, натянув шляпу и спрятав тесак, которым только что прикончил Гноя. Надо всеми вздымался самый высокий в мире человек или, вернее, его восковая копия – Роберт Уодлоу. Он стоял, тяжело опираясь на массивную трость с круглым набалдашником, и что-то рассказывал небольшой компании слушателей, среди которых были женщина со свиным рылом и человек-слон:

– …А я ей и говорю: «Это все ерунда. Если хочешь увидеть кое-что по-настоящему большое, загляни после представления в мою гримерку…»

Слушатели так и покатились со смеху. А Уодлоу, басовито хихикая и утирая подступившие слезы, произнес:

– Честное слово, так и сказал!

Юмор был выше понимания Тайны, поэтому цирковые байки ее не интересовали. К тому же любая история, рассказанная этой ночью, случилась не с восковыми фигурами, а с их прототипами, людьми, большинства из которых и в живых-то уже не было. Это было все равно что слушать радиоспектакль или смотреть написанную кем-то пьесу. «Они просто играют роли…» – в который раз подумала Тайна. Эта мысль не давала покоя, но девушка не могла понять почему.