Задание "Попадос" - Рианнон Шейл

Кажется, я сейчас такая горячая, что с лёгкостью смогу подогреть все что угодно. Открыв дверь, пропускаю ректора вперёд. Тот со звоном ставит кружки на стеленный столик, на котором разложены какие-то выписки. Сам садится в кресло и мне кивает в сторону диванчика. Я бы не отказалась сесть подальше, на табуретку в углу… та, что в кабинете секретарши, ну ладно. Пока что и тут можно. Касаюсь своей кружки и отправляю в неё отток магии. От кофе сразу пошёл пар, и я взглянула на ректора. Тот с радостью протянул мне свою кружку и широко улыбнулся в ответ, вот только его улыбка быстро сошла на нет.

– Что это было в аудитории? – он пересаживается ко мне на диван, а я инстинктивно двигаюсь подальше, но наши коленки всё равно соприкоснулись и даже от этого по телу прошёлся электрический заряд.

– Я не знала, что юбка зацепится.

– Я не об этом. Цитирую, если ты забыла: «Ректор Сурдо, надо расширять кругозор учащихся каким-то иным способом и снимать с моего народ, навешенный когда-то штамп, совершенно незаслуженный». – сердито выдохнув, бегло очертил меня взглядом. Видимо,надо было подольше прошерстить в его кармане…

– И что я такого сказала?

– Я не против внушения нравственных истин, только не с укором в мой адрес.

– Вас задело мною сказанное?

– Мне не понравилось, с какой интонацией ты выразилась, словно обвинила меня.

– Была неправа. Извините. Я пойду? – поставив кружку, я встала. К слову, вкус кофе совершенно не ощущался. Видимо, из-за моей тревожности после разговора с отцом или ощупав то, сама не знаю что. А ведь у меня даже времени не было обдумать, как поступить с навязанным замужеством и принудительным увольнением. Единственное, что может мне помочь, это фолиант, который достать надо было в сроки, которые резко сократились на самый минимум.

– Я сказал, сядь, – говорит жёстко и я, о Боги, села, не успев подумать. – А теперь послушай, что я тебе скажу…

Ну вот, сейчас начнётся…

– Не академия, а какой-то дурдом, – бурчу опять же под нос.

– Заметь, этот дурдом лучший в империи и ты поступила именно сюда. Я не заставлял. Давай всё-таки поговорим, о том, что произошло.

– Ну давайте, – беру кружку в руки. Так спокойней.

– Ты мне нравишься.

Кофейный фонтан пришёлся прямо ему в лицо. И зачем, спрашивается, он сел так близко? Шок дело такое. Ректор, сощурив глаза и сморщив нос, сидел пару секунд, а я подорвалась к нему и тыльной стороной запястья вытерла остатки кофе с его глаз. Он облизал свои губы чрезмерно эротично, да так, что я чуть не вспыхнула факелом. Чёрт побери, зачем так делать? Кто бы знал, что во мне что-то отзовётся. А потом его язык прошелся по нижней губе. Мне сразу же захотелось сделать то же самое… с его губой.

Агнесс, стоять! Спятила, что ли?

А ведь потянулась к нему! Потянулась! Вовремя отстранилась, а то глядишь, сделала бы то самое о чём подумала. Это вообще мои мысли? Сомневаюсь. Сурдо достаёт из кармана красный платок и вытирает глаза, разлепляя их и продолжая щуриться. Смотрит на меня своим змеиным, хищным взглядом.

– Неожиданно, – выдаёт крайне спокойно, что как раз таки и тревожит ещё больше.

– Неожиданно? – повторяю я чуть отсев. – Это вы мне говорите, что неожиданно? Ха! С ума сошли? С каких это пор я вам нравлюсь? Да вы спятили! – я подскочила с дивана, Сурдо вместе со мной, предварительно поставив кружку на стол.

– Нет, я просто так тебя спасал, заметал следы преступления, подставляя себя. Выхаживал тебя, обнимал тебя, если ты забыла, и делал тебе массаж, а ещё…

– Зачем вы так громко говорите! – зашипев в ответ, прикрыла ему рот ладонью. – Кто-то услышит!

Понимая, что его губы коснулись кожи, я быстро отстраняюсь, но он перехватывает мою руку и снова подносит к своим губам, касаясь запястья. Волна жара окидывает нас с головой. Чувствую это. Он снова открылся, чтобы я ощущала тоже, что ощущает он. А меня в ответ колотит, да так, что стало жизненно необходимы его руки, сгребающие меня в охапку.

– Пусть слышат.

– Подумают невесть что, – отвожу смущённо взгляд.

– Что?

– Что мы спим вместе.

– А разве нет? – выдаёт на полном серьёзе. Теперь моя очередь ронять челюсть. Я выдёргиваю руку и резко вскакиваю.

– Две совместные ночи ничего не меняют. Так что нет!

– Так давай, – он встаёт следом, поравнявшись со мной. – Я за этим тебя и позвал. Нет, не за этим! Я хотел поговорить с тобой о нас, а до постели мы всегда успеем дойти. В крайнем случае я тебя донесу, что уже было.

– Вы сказали мне забыть всё, что произошло, и я забыла. Или у меня нет выхода? Мой отказ чреват отправкой на эшафот? Вы теперь и шагу мне не дадите сделать?

– Белла, мне показалось у нас взаимная симпатия, – он снова взял мою руку и сжал крепче, будто если я сбегу, та останется с ним как залог моего возвращения. О Трехликая, ну почему всё это так сложно?

– Вам показалось, – вырываю конечность из его цепкой хватки. Удивительно насколько моя рука тёплая после контакта с ним. А вот всё тело покрылось мурашками. Что ни час так новости. Моя психика такого вообще не выдержит.

– Врать мне бесполезно. По внешним признакам я очень легко узнаю, когда меня обманывают. И ты меня сейчас обманула.

– Нет!

– Да, и далось тебе это тяжело. Ты не хотела врать, но буквально выдавила из себя. Вот здесь, – он коснулся моей шеи и меня снова окатило жаром, – сильно бьётся кровеносная жилка . Значит, твоё сердцебиение было ускоренно и кровь начала быстрее перемещаться по судам. Давай ещё раз поговорим о правде.