Сон в тысячу лет - Елена Кондрацкая

Этой ночью Мико снова снилась Хотару. Они танцевали вместе с цутигумо и её прислужницей Сэнго, той самой, которую Мико убила. Во сне Сэнго тоже была мёртвой: с распоротым брюхом и рассечённым горлом. Белое кимоно заливало кровью, но она смеялась. И Хотару смеялась. А потом Сэнго вместе с цутигумо ели Хотару заживо. Паучиха вонзала ей в живот огромные хелицеры, а Сэнго зубами рвала мясо с рук, но Хотару, казалось, было совсем не больно. Она продолжала смеяться, глядя на… Мико.

Мико закричала, но не смогла пошевелиться – паутина цутигумо связывала её по рукам и ногам.

– Ты следующая! – захихикала Сэнго, глядя сквозь Мико белыми глазами. Куски мяса Хотару, которые она глотала не жуя, вываливались на пол из дыры в её горле. – Говорят, печень убийц очень жирная.

Даже когда на костях Хотару совсем не осталось мяса, она всё смеялась и смеялась будто заворожённая. Сэнго облизала пальцы и подошла к Мико, которая уже не помнила себя от страха.

– Знаешь, чем хороши пропитанные магией земли Истока? – прошептала Сэнго, приблизившись вплотную. На перепачканном кровью лице проступали первые признаки гниения. Длинный сизый язык забрался в ухо Мико, и она закричала, пытаясь отодвинуться, но паутина держала крепко. По щекам покатились слёзы, тело била крупная дрожь.

– Так знаешь? – переспросила Сэнго, и в руке её блеснул нож.

– Н-нет, – выдавила Мико. – Не знаю!

Сэнго расплылась в довольной улыбке.

– В том, что здесь, – она говорила медленно, смакуя каждое слово, – мёртвые могут вернуться, чтобы отомстить.

Нож с отвратительным хлюпающим звуком вошёл Мико под ребро, и она задохнулась от боли. А когда смогла снова дышать, закричала, захлёбываясь слезами.

– Мы с тобой тут надолго, – хихикнула Сэнго. Вытащила нож и тут же вонзила снова.

– Очнись! – Сильный удар привёл Мико в чувство. Она распахнула глаза.

Сон. Комната. Она в замке. Над ней – мутное лицо Райдэна. Но…

Мико задыхалась, боль никуда не исчезла, наоборот, стала ещё сильнее.

– Мой бок, – простонала Мико, боясь пошевелиться. Каждый вдох отдавался страшной, острой как лезвие вспышкой во всей левой стороне тела. Нога и пальцы руки онемели.

Райдэн откинул одеяло и тут же грязно выругался.

– Что там? – Мико попыталась привстать, но тэнгу с силой вдавил её в футон.

– Не смотри! – рявкнул он, а на лице его застыл ужас.

Он рванул пояс и распахнул на Мико юката. Она хотела запротестовать, но смогла только застонать.

– Демоны Бездны, – прорычал Райдэн, разорвал простынь и приложил ткань к рёбрам Мико.

Боль молнией прошибла тело, вырвав из горла крик.

– Потерпи, тут пара царапин. Мы мигом всё исправим, – тараторил Райдэн, утягивая Мико поясом, а она его почти не слышала, отрезанная от мира пеленой боли. – Ты же сильная девочка? Продержишься?

– Что со мной?

Райдэн подхватил Мико на руки, и она завыла от боли. Язык обожгло солью и железом.

– Расскажу по дороге, но я рад, что ты готова поболтать. Это хороший знак. – Он вылетел из комнаты и гаркнул первому попавшемуся акасягума: – Мой веер, живо!

– Но мы ещё…

– Живо!!!

Акасягума исчез, а когда Райдэн выскочил на крыльцо, второпях чуть не упав вместе с Мико, появился с веером в руках.

– Это может быть опасно! – пропищал дух. – Мы не успели нанести все кандзи на новые листья.

Райдэн поставил Мико на ноги, обхватив одной рукой за талию, схватил веер, и они взвились в воздух. Боль немного притупилась и отошла куда-то на второй план, в темноту ночи, глаза начали слипаться.

– Рассказывай, что случилось, – потребовал Райдэн, грубо встряхивая Мико. Как и в первый их полёт, он перевернулся на спину, позволив ей распластаться у него на животе.

– Я… – Она с трудом разлепила глаза. – Мне… приснился сон. Там была Хотару… цути… гумо и Сэнго.

– Это Сэнго сделала? – спросил Райдэн. – Она тебя ранила?

Мико издала нечленораздельный звук, который можно было принять за подтверждение.

– Ясно, – только и сказал Райдэн и взмахнул веером, ускоряясь.

Мико пришла в себя от новой порции боли. Они куда-то рухнули – Райдэн так и не научился приземляться. Кажется, это был лес. Ветки били по лицу, бок взрывался жуткой болью, тэнгу ругался сквозь зубы, а его пальцы сжимали Мико будто тиски.