Будущего нет! Кошмар наяву - Александр Голодный

– Сержик?..

– Что, любимая?

– У тебя иногда лицо делается такое… старше. Как сейчас. Ты думаешь о будущем?

– Да.

– Я словно вижу, каким ты станешь через шесть лет.

– Капитаном?

– Наверное.

– Старым?

– Нет. Взрослым. Таким строгим, даже суровым. И я думаю: что же нас ждет там?

Сергей вспомнил: а ведь он еще почти ничего не говорил милой о том мире, в котором они окажутся через шесть лет.

– Я тебе расскажу. Только потом, не сегодня.

– Когда?

– Наверное, после стажировки.

Упоминание о командировке удачно перевело тему:

– Как мне не хочется, чтобы ты уезжал!

– Ничего, любимая. Это только месяц.

– А потом еще год разлуки.

– Но после него вся жизнь. Еще надоем. Буду старый, нудный, брюзжащий…

– А я толстая, крикливая, избалованная…

– Кто же тебя избалует?

Алена ласково провела рукой по щеке Сергея:

– Ты.

Празднование удалось. Александров от души наслаждался спокойной, доброй, семейной атмосферой за богато накрытым столом. Оливье, селедка под шубой, салат «Мимоза», яйца в соусе из хрена со сметаной, аккуратные сочные голубцы, фаршированный грибами картофель, холодец, балтийские шпроты, тонко нарезанный сервелат… чего там только не было! И ждали своей очереди два тортика – «Киевский» и «Прага».

Негромко работающий телевизор поднимал настроение выступлениями вокально-инструментальных ансамблей и популярных эстрадных исполнителей, Инга Михайловна очень интересно рассказала о том, как проходили новогодние праздники во времена Иосифа Виссарионовича, а Аленка все посматривала на Сергея с легкой, нежной улыбкой.

– Сержик, а ты завтра, то есть сегодня еще придешь?

– Не знаю. Хотелось бы, но, скорее всего, кто-то обязательно пролетит по пьяному делу, и всем опять зарубят увольнения.

Они посидели до двух ночи, а потом как-то дружно захотели баиньки. Оставшиеся кушанья отправили в холодильник и приступили к вечерним процедурам. Первой в ванную комнату отправилась Аленка.

Достав из брезентового чехла алюминиевую раскладушку, курсант уже собрался нести ее в большую комнату, но был остановлен тетушкой:

– Нет, Сережа, ставьте кровать здесь.

Александров запоздало понадеялся, что его лицо не выразило слишком много чувств. Тем временем Инга Михайловна спокойно продолжила:

– У меня имеется отвратительная привычка похрапывать, особенно под утро, а вам с Леной будет спокойнее.

Ага. Это точно, «спокойнее» некуда. Еще бы в одной кровати лечь…

Появившаяся в дверях Аленка, в небрежно запахнутом халатике на длинную ночную рубашку, домашняя и желанная – дальше некуда, громадными изумленными глазищами уставилась на аккуратно застилающую раскладушку Ингу.

– Теперь ваша очередь, Сережа.

– Да. Спасибо.

Возвращаясь из ванной, он все-таки ожидал, что раскладушка переедет в зал. Но – нет. Проходя мимо сидящей на застеленном диване тетушки, Сергей вежливо произнес:

– Спокойной ночи, Инга Михайловна.

Совершенно безмятежным тоном та ответила:

– Спокойной ночи, Сережа.

Обалдеть!

Зайдя в спальню, он даже в полумраке мгновенно разглядел смотрящую на него, укрывшуюся до подбородка одеялом Аленку. Капельку помявшись, плотно притворил дверь.

– Сержик, про будильник не забудь.

– Да, Аленушка.

Звучно отмерял секунды старый механизм, а сна не было ни в одном глазу. Он не мог заснуть, когда рядом, на расстоянии вытянутой руки лежала его суженая, его любимая жена.

Наверное, похожие чувства не давали покоя не ему одному.

– Сержик…

Тихий шепот заставил чаще забиться сердце.

– Что, милая?

– Не спишь?

М-да, тут уснешь!

– Не могу заснуть.

– И я. Сереженька, иди ко мне.

Все опасения и грядущие ужасы мгновенно встали перед мысленным взором:

– Аленушка, нам нельзя…

– Нет, Сержик, я не для этого… просто полежим вместе. Иди…

Разве можно отказаться? Через миг они уже лежали обнявшись, под одним одеялом. Горячая кровь резво бежала по жилам, в такт стучали молодые сердца, а парень с девушкой изо всех сил усмиряли вспыхнувшее желание. Ради друг друга, ради будущей совместной жизни, ради Будущего.

– Ты не ожидал, что Инга тебя положит в моей комнате?

– Я до сих пор в это поверить не могу.

– Знаешь, что она мне сказала, когда ты умывался? «Привыкай спать рядом со своим мужчиной. Но, совратишь мальчика – нянчиться с ребенком будешь сама».

– Про совращение мне понравилось.

– Нет, она права, Сержик. Ты скромный, деликатный, ты никогда не принуждал меня… к этому. Хотя иногда так смотрел!

Горячая ладошка погладила парня по щеке.

– Всегда оставлял право решать за мной.

– Я люблю тебя, Аленушка.

– И я люблю тебя, Сержик.

Страстные поцелуи, гладящие, ласкающие, словно сами знающие гибкое, молодое тело руки поднимали огонь чувств девушки до небес, даря ей особое, еще почти незнакомое наслаждение. Чувства полыхали и в душе Сергея. Но их сдерживал ледяной холод, оставшийся после того, как он увидел…

Нет, капитан… курсант Александров не допустит этого, как бы ни хотелось. И почти доведенная до пика Аленка потихоньку расслаблялась, снова собирая силы, чтобы опять вспыхнуть под чуткими, нежными и пугающе умелыми пальцами любимого. Девушка не сомневалась – он знает о ней все, даже то, чего еще не было, не могло быть.

Наконец утомленная, все еще переполненная впечатлениями и отголосками могучих чувств, Лена тихо вздохнула:

– Какой ты хороший, Сержик! Как я счастлива с тобой!

– И ты мое счастье, Аленушка.

Уже задремывая, она вдруг вспомнила:

– А как мы спали там? Ты это помнишь?

– Конечно. Ложись на правый бочок.

Мужская ладонь провела по талии, погладила красивое бедро, легла на плоский животик, чуть-чуть притянула. От руки распространялось расслабляющее тепло, в уютном тепле оказалась и спина, только шею слегка щекотало дыхание любимого.

«Какое блаженство!» – успела подумать Лена и заснула.

Скоро уснул и Сергей.

То, что определяет Судьбу, смилостивилось над ними: сны были легкие, счастливые, и в них влюбленные оставались вместе, продолжая чувствовать близость друг друга.