Наемники фортуны - Алексей Бобл

Картина эта встала перед глазами очень ясно, я зажмурился и мотнул головой, избавляясь от наваждения. Нет, это не выход, потому что я не знаю точно, виртуал вокруг или нет, и могу умереть по–настоящему. Надо придумать что–то другое…

Карлик, воспринявший мое движение по–своему, прошептал, отпрянув:

– Э, человече, тебя что, мутит? Ты, смотри, на меня не того… Да мы ж не быстро едем совсем, что с тобой?

– Ничего, просто… – начал я и замолчал. За стеной туннеля зашумела вода, что–то гулко плеснулось, будто опрокинулась большая ванна, и сквозь щели брызнули тонкие струйки. Напор усилился, они ударили сильнее, а потом туннель изогнулся, и этот участок остался за поворотом.

– Плохо, плохо! – Почтарь привстал, глядя назад поверх наших голов. – Что, дождь наверху?

– Сильный дождь, – подтвердил Лука. – Может затопить?

Монах снова сел, громко сопя.

– Здесь – нет, здесь не может, но впереди… там и раньше… В Тихие туннели неохота сворачивать, ох неохота, там много всего… много всякого…

– Что такое Тихие туннели? – спросил я, но он не ответил.

Тональность звука, с которым дрезина катила по рельсам, изменилась, и слева возникло отверстие другого туннеля, узкого и с низким сводом – если бы мы въехали туда, мне и Луке пришлось бы пригнуть головы. В проход свисали толстые языки мха, они качнулись в потоке воздуха, когда дрезина проехала мимо.

– Почтарь! – позвала Юна. – Это ответвление ведет в Тихие туннели, про которые ты говорил?

– Туда, туда. Сейчас еще будет…

Дрезина накренилась на повороте, и справа опять возникло заросшее мхом начало туннеля, а потом, с небольшим промежутком, еще два. Перед последним колеса простучали по стыку рельс на стрелке. Мелькнул рычаг с черным коробом на конце, а в боковой туннель убежали две тусклые полоски рельс. Проезд в него был частично перекрыт гермозатвором, на треть выдвинутым из стены.

Почтарь почему–то засуетился, привстал, оглядываясь, сдвинул ремень самострела на плече, накинул на голову капюшон и затянул шнурок.

– Знаешь, что за оружие у него? – тихо спросил Чак, кивая на монаха.

Я покачал головой.

– Гарпунер, вот что. Он дротиками стреляет особыми. Впереди игла полая, в нее забиты крупицы пороха. Под ней крючок с серной головкой… Гарпунеры только один харьковский Цех делает, машинка вроде и простая, но заряды дорогие. В них порох особый, влаги не боится, говорят, даже под водой можно стрелять.

– Почтарь, я что–то слышу… – начала Юна, и монах, засопев громче, перебил:

– Слышит! Слышит она! Я уже давно слышу… Бегут сюда. Нам навстречу. И рокочет… вода там. Земля просела на краю кратера, прорвало, значит… Эх!

Теперь сквозь тарахтение мотора я тоже услышал эти звуки – шорох, стук, цоканье, пока еще приглушенные, но быстро усиливающиеся. Лука Стидич приподнялся на лавке, вслушиваясь, и приказал:

– Почтарь, назад! Езжай назад!

– Да знаю я, знаю! – Монах дернул рукоять.

Дрезина со скрежетом встала, движок стих, погасла фара, но тут же разгорелась снова – мотор опять затарахтел, загудело под днищем, и машина медленно покатила назад. Шорохи, стук и цоканье нарастали, они лавиной ползли на нас, и следом с плеском и бульканьем двигалась вода.

– Святой крест! – выкрикнул монах, налегая на рычаг. – Догоняют!

Дрезина поехала немного быстрее. Лука Стидич встал с пистолетом на изготовку и сказал:

– Вода еще далеко, но крысы близко.

Оглянувшись на нас с карликом, Юна спросила:

– Но куда мы едем, Почтарь?

– К стрелке, к стрелке надо… Ты! – вдруг выкрикнул он, тыча пальцем в Чака. – Сюда, живо!

– Ну, чего тебе? – Карлик пролез под рычагами, протиснулся между Лукой и Юной.

– Вот эту ручку видишь? Дернешь, когда крикну. А эта… – Почтарь что–то еще объяснял, но я не слушал. Как и Лука, я выпрямился во весь рост и достал оружие.

Дрезина неторопливо катилась задним ходом, впереди туннель был прямой, и на границе освещенного фарой пространства вдруг замелькали быстрые тени.

– Разин, до стрелки далеко? – спросила Юна.

Ответить я не успел – монах, спрыгнув с дрезины, побежал вдоль стены туннеля, цепляя ее плечом.

– Рядом, рядом! – крикнул он на ходу. – Но я ни разу ее не трогал, никогда – может, сломана…

Опередив дрезину, монах подскочил к торчащему возле рельс рычагу с черным коробом на конце и навалился на него. Рычаг не шелохнулся, и я уже собрался спрыгнуть, чтобы помочь Почтарю, но понял, что на самом деле он не нажимает на рычаг, а лишь приготовился сдвинуть его с места, как только дрезина минует стрелку.

Колеса застучали на стыках. Лука Стидич выстрелил.

Я вскинул хауду. Жрец спустил курок второй раз, третий… Сначала я не понял, куда он метит – впереди было лишь какое–то непонятное мельтешение, – а потом в нескольких метрах от дрезины над рельсами взвилось тощее тело. Длинная шея, узкая голова с треугольными ушами, гибкий хвост. Усы. Облезлые бока поблескивают в свете фары.

Крыса была размером с поросенка.

Пуля попала ей в морду. Тварь упала, но следом неслись другие – большая стая бежала по туннелю, уходя от проникшей в него воды. Крысы были совсем близко, когда Почтарь передвинул рычаг. Лязгнули рельсы. Монах закричал Чаку:

– Дергай! Дергай его! – Он поскользнулся в луже мазута, свалился на пол туннеля и сразу вскочил. – Тормози и вперед! Вперед давай!

Дрезина встала, Лука Стидич, не удержавшись, упал на лавку. Я крикнул:

– Пригнитесь!

Несколько крыс были прямо перед дрезиной. Чак, рванув вторую рукоять, присел за тумбой. Дрезина покатила вперед, качнулась, въезжая на боковые рельсы. Вскочив на лавку, я выстрелил из обоих стволов. Дробь отбросила двух крыс, прыгнувших на передок, они упали на бегущих следом. Почтарь, почти забравшийся на дрезину, опять поскользнулся и упал. Я присел, бросив оружие, вцепился в лавку одной рукой, свесился с дрезины и ухватил монаха за шиворот. Почтарь захрипел, когда край капюшона врезался в шею, а потом я рывком втащил его наверх.

Дрезина въехала в боковой туннель, сорвав свисающие с потолка языки мха и проскрежетав бортом по торчащей из стены створке гермозатвора. А по туннелю, через который мы катили до того, повалили крысы.

* * *

– Плохо дело. Плохо! – бормотал Почтарь, обеими руками держась за рукояти на тумбе. – Так, а ну тихо все! Тихо! Что слышите?

Мы слышали тарахтение мотора, стук колес да частый лязг под днищем. И еще – шум воды, текущей сзади. Она не рокотала, как может рокотать сильный поток, а журчала, булькала и плескалась. Значит, вода проникает под землю через узкие отверстия и заполняет систему туннелей постепенно.