Тени черного пламени - Алексей Колентьев

– Эй, Солдат! Ты чего там замолк?

Слова Стаха заставили меня отвлечься от созерцания оскаленного черепа Григорьева и вернуться в реальность. Я с трудом отделил пистолет от пальцев покойника и вынул из другой руки полный магазин. Все мои подарки приводят их владельцев к смерти. Сначала Дашу не уберег подаренный ей карабин, а теперь вот Иван не спасся, отбиваясь от какой-то твари моим пистолетом. Больше этого не случится, все мое будет при мне, раз для остальных такие подарки бесполезны. Я вынул из набедренной кобуры «грач» и вложил в руку Григорьева. Пусть все остается на своих местах, может быть, это и есть наилучший выход.

Сунув «немца» на место возвращенного подарка и поднявшись с колен, я ответил:

– Этот караван ушел с Промзоны полгода назад. Тут мой старый товарищ, служили вместе.

– Извини, не хотел мешать. Просто жутко тут, свалить бы побыстрее, а?

– Я не против. Только надо бы тела прибрать.

Стах было дернулся сказать нечто резкое, видно, как его трясло от окружающей обстановки. Однако, видимо, в моей фразе было нечто, заставившее охранника согласно махнуть рукой:

– Ладно… так и так надо ждать, пока лошадей запрягут.

Само собой, быстро уехать у нас не получилось. Всего в зале было двенадцать тел, это явно были не все, кто шел с обозом, но на более тщательные поиски у нас не было времени. Земля больше не тряслась, но того, что случилось, вполне достаточно. Тела мы сложили у дальней стены слева, укрыв их куском брезента, которым был закрыт их груз. Странно, что мы не нашли повозок и лошадей, в «белом шуме» нет грызунов, и все, что умирает, просто гниет само по себе. Обычно бывает наоборот: крысы выживают там, где человек или любое другое существо довольно быстро погибает. Ни разу за все время путешествий по обновленным территориям мне крыс не попадалось. Видимо, в кочующих землях есть нечто такое, отчего грызунам делается стремно. Я последним опустил кусок фиолетовой пыльной портьеры, скрывшей Григорьева. Странно, в Зону он пришел по моей просьбе и выжил там, где шансы были, прямо скажем, не ахти. Но стоило прийти сюда по собственной воле, и вот получите, распишитесь. У Судьбы действительно фиговое чувство юмора, это очевидно.

– Так что с ними произошло, как думаете, Антон Константиныч?

Гуревич не отстанет до тех пор, пока не получит какую-то теорию. Ладно, придется опять заниматься пустым делом, ибо без явных следов я практически ничего наверняка утверждать не берусь.

Подойдя к темным пятнам перед баррикадой, я начал излагать:

– Да ничего толком не скажешь, сержант. Как они сюда попали, это большой вопрос. Лошадей и повозок нет, пост наблюдения только в одну сторону.

– А может, это из-за того свечения?

Эта реплика заставила меня удивиться про себя. Парнишка-то не дурак, верно подметил. Мне тоже стало казаться, что вся эта иллюминация случилась из-за того, что маршруты дрейфа разных территорий «белого шума» совпали и они просто столкнулись друг с другом. Это в какой-то степени объясняет такие перепады рельефа и условий микромиров, которые образуются внутри этих аномалий. Дело в том, что мир каждой такой земли статичен. Он никогда не меняется сам и мало влияет на предметы, попавшие в его поле притяжения. Жизнь покидает все, что находится внутри, остается лишь внешняя оболочка. Люди сходят с ума внутри «белого шума» именно из-за всепоглощающей статичности этих мирков. А мы прошли через три разные территории, вдруг ставшие единым целым. И похоже, что эта последняя стоянка моего мертвого товарища была обречена на бесконечный дрейф в полном одиночестве, если бы не коллизия.

– Может, и так, сержант. Но в любом случае мы этого не узнаем.

– Ладно, что было дальше?

– Да опять фигня получается. Они стали лагерем, заминировали вероятные подходы к месту базирования. Потом сложили пожитки, свинтили кресла и соорудили баррикады. Первыми заметили опасность часовые, они-то и предупредили остальных. Ковриков и спальных мешков нет, значит, все бодрствовали на момент нападения.

– Значит, все-таки мозгоед?

Черт, как любит этот пацан задавать неудобные вопросы. Про мозгоеда я подумал в первую очередь. Тварь вроде той, что мы встретили в пустошах, вполне могла закошмарить целый отряд и даже покрупнее этого.

– Однозначно не скажу, но нет, это с большей долей вероятности не мозгоед. Ловушки не тронуты, а на этаж можно попасть только этим путем, даже на плане это показано.

– Но ведь сильно похоже: люди стреляли друг в друга, значит, были под воздействием.

И тут с настырным сержантом не поспоришь. Однако есть кое-какие обстоятельства, которые меня смущают. Люди действительно палили друг в друга, но не сразу. Мозгоед работает по принципу замещения образов: был напротив тебя Вася Пупкин – и оп, вместо него трехглавый ящер. Это несложная галлюцинация, и все. Она работает только с эффектом подавления воли, человек, одурманенный мозгоедом, плохо соображает. А тут люди видели нечто, координировали свои действия, пока их кто-то не запутал. Но действовал этот некто иначе. Быстрее, я бы сказал.

– Похоже на то, однако не обязательно.

– Значит, маскировка?

И тут мне вспомнилось виденное сразу после толчков нечто. Это, несомненно, мог быть и мираж, морок. Тогда этим, а не галлюцинациями можно объяснить результат перестрелки. Люди видели врага, он был реален. А что, если эта тварь неуязвима для обычного оружия или может быть уязвима не целиком? Он караулит случайных попутчиков, ждет, пока они расположатся в здании, и затем нападает. Но тогда почему мы все еще живы? Вероятнее всего, столкновение миров напугало существо, согнав его с насиженного места, и только поэтому наше знакомство пока не состоялось.

– Хватит копаться, лошади сходят сума, Никола с Петрей их еле сдерживают!

Голос вклинившегося в наш разговор Семена прозвучал излишне резко, хотя в данном случае я его понимаю. Мы оборвали разговор и спустились в вестибюль, но было уже поздно. Я шел последним и поэтому оказался отброшенным в сторону, перелетев через перила. Землю снова потряс сильнейший удар, с потолка посыпались солидные куски штукатурки, а стены пошли большими трещинами. Стекла фасада лопнули как по сигналу, воздух сотрясался от низкочастотного рева неизвестной природы. Ни одно существо в мире не издает таких звуков, поэтому сознание отказывалось воспринять их как нечто исторгнутое чем-то живым. Рев сопровождался ударной волной такой силы, что людей раскидало по всему вестибюлю в радиусе пяти метров. Нам всем повезло, что шлемов так никто и не снял, лично мне на голову свалился солидный кусок штукатурки, и, будь я с непокрытой головой, в ней появилась бы еще одна лишняя дыра.

– Что за херня, откуда этот звук?!

Гуревич и Стах уже стояли на ногах, а в эфире матерился Семен. Обоз был в относительной безопасности, ибо по какому-то счастливому совпадению проводнику удалось инстинктивно выбрать безопасное место для стоянки. Альфовец с охранником плохо соображали, поэтому отвечать пришлось мне.