С чистого листа - Нина Ахминеева

— Ты готова? — громко уточнила сестра, войдя ко мне в комнату. — Нам пора.

Встав из-за стола, я развела руки и нарочито медленно покрутилась на месте.

— Пойдет, — кивнула деловито Света. — Теплую кофту с собой возьми.

Не говоря ни слова, я прошла в гардеробную, сняла с вешалки плотную темно-серую толстовку с капюшоном. Зажав ее под мышкой, вернулась в спальню и вопросительно глянула на одетую в обычный спортивный костюм девушку.

— Купальника, так понимаю, у тебя нет? — не спросила, а, скорее, констатировала она. Я покачала головой. Светлана хмыкнула. — Так и думала. Свой тебе взяла.

— Зачем? — ошарашенно поинтересовалась я. Как-то не вязалась толстовка с купальником.

— За надом, — отрезала сестра. Озорно прищурившись, добавила: — Надеюсь, твоя пышная грудь в мой влезет. Иначе, боюсь, мальчики слюной изойдут, — пробормотала нарочито озабоченным тоном.

— Све-е-ет, — протянула я укоризненно, — может, объяснишь по-человечески?

— Конечно. Но позже. А теперь идем. Твой любимый Дэйчи приехал, — и, крепко схватив за руку, Светлана настойчиво поволокла меня к выходу из комнаты.

Идя по коридору рядом с сестрой, почувствовала исходящий от нее тот же аромат сырой земли. И почему я не удивлена? Не удержавшись, тихонько засмеялась. Не оборачиваясь, Света демонстративно фыркнула, показывая свое отношения ко всяким привередам.

Не встретив в холле вездесущую Харуко, я облегченно вздохнула. Но, как выяснилось, радовалась рано. Женщина стояла на террасе и внимательно рассматривала лежащие на полу две большие спортивные сумки и компактный рюкзак.

— Охраняешь? Молодец! — бодро заявила, не скрывая язвительности, Света. — Только воров у нас прежде не было. Учти на будущее, — многозначительно усмехнувшись, девушка подхватила самую большую из сумок, закинула длинную лямку на плечо. Придерживая одной рукой увесистую ношу, взялась второй за ручку рюкзака, обернулась ко мне. — Возьмешь, ладно? А то руки кончились.

Бесконечная улыбка наконец-то сползла с лица японки. Поджав губы, она промолчала, не сводя с нас тяжелого, изучающего взгляда.

Я невозмутимо взяла сумку и направилась следом за сестрой к калитке. В голове звучал колокол и беспрестанно выла сирена, извещая об опасности.

Что нужно Харуко? Для чего она пришла в этот дом? Ну не верю, что просто работать! Зачем, зачем она здесь?

Погруженная в раздумья, вышла на улицу и тотчас заметила прибывший за нами транспорт: массивный черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Чуть поодаль утробно урчал двигателем его брат-близнец.

Вскоре возле нас деловито суетился знакомый водитель славянской внешности. Загрузив наши сумки во вместительный багажник, мужчина предупредительно открыл заднюю дверцу.

Нырнув в салон следом за сестрой, увидела сидящего на переднем пассажирском месте Дэйчи. Непонимающе нахмурилась. Ведь наиболее безопасное сиденье для пассажира — позади водителя. Почему принц спереди-то?

Отгадка этой странности нашлась практически сразу. Почуяв, как по салону поплыл пока еще тонкий аромат незабываемых духов, понимающе усмехнулась. Похоже, запах и внес коррективы в безопасность перевозки венценосного пассажира.

Тем временем, повернувшись к нам, Дэйчи привычным жестом снял темные очки.

— Куда едем? — поинтересовался бархатистым голосом.

Встретившись со мной глазами, он несколько долгих мгновений смотрел неотрывно. А потом медленно, словно лаская, скользнул взглядом по лицу, задержался на губах.

Сердце в груди замерло, а после быстро-быстро застучало. Облизнув внезапно пересохшие губы, заметила, как парень напрягся и с поспешностью надел очки. Обнаружив румянец на его щеках, с удивлением констатировала — принц смущен.

Жар неожиданно опалил и мои щеки. Резко отвернувшись, с силой сцепила меж собой пальцы, нервно покусывая нижнюю губу. В голове стало пусто, а сердце застучало где-то в горле.

Рядышком послышался демонстративно глубокий вздох. Через миг Света четко отрапортовала:

— Станица Голубицкая. Расстояние сто пятьдесят пять километров. Расчетное время в пути два часа, — резко подавшись вперед, поинтересовалась у Дэйчи с легкой ехидцей: — Дорогу показать?